«Об уединении» Франческо Петрарки, или что не так с городами? Наступление эпохи Возрождения пришлось на период активного роста городских агломераций, характеризующийся постепенным усилением среднего класса, разрастанием городского населения и становлением новых культурных центров, среди которых значительную роль играли итальянские Милан, Рим, Венеция и Флоренция. По имеющимся на просторах известной нам сети Интернет данным, густонаселенные города, такие как Венеция и Флоренция, на момент XIV века насчитывали около 100 тыс. человек, чем не могли похвастаться те же Лондон и Прага. Франческо Петрарке, одному из основоположников философии Возрождения, довелось пожить и в Венеции, и в Милане. В своем трактате «Об уединении» философ дает весьма негативную оценку активному «процессу урбанизации», начавшемуся в Италии. Мыслитель неоднократно указывает на то, что города порождают в человеческих душах алчность, злобу и страсть, после чего аллегорично замечает, что эти три фурии древнегреческих мифов пришли в них «из преисподней», наполняя сердца жителей злобой и толкая их на самые дурные поступки. Но пускай городской житель и не совершает никаких преступлений, будучи человеком законопослушным, то он все равно не знает покоя: по ночам он терзается кошмарами и муками совести из-за нанесенных обид или учиненной несправедливости, а его голову переполняют мысли о том, где добыть денег на аренду, как выиграть тяжбу, как разрешить возникший спор. Дни его протекают в пустой суете, порожденной жаждой наживы, в погоне за мимолетными увлечениями в угоду окружающим льстецам и толпе. Со временем человек сам не замечает, как становится зависимым от постоянных дел и хлопот и уже не представляет жизни без них. Говоря о горожанах, Петрарка делает акцент не только на людях, обремененных повседневными трудами, но и на представителях высшей ступени городской иерархии, которые, будучи развращены накопленными богатствами и приобретенной роскошью, оказываются скованы собственными пороками, словно золотыми цепями. Сердца таких горожан бывают ежедневно переполняемы печалями, подавляемы неудачами и страхом перед вражескими кознями и судьбой. Они живут одним днем, не задумываясь о последствиях своего образа жизни, а их души становятся подверженными постоянным распрям, праздности, зависти и вражде. Вокруг этих крезов толпами вьются льстецы и слуги, требуя внимания господ. Стоит им только переступить порог, их окружают их соперники и просители. В богатых палатах тоже не находится места для тишины и покоя. Там царит вечный шум и гам. «Полководцы кухни сходятся с полководцами залы» и «кажется, что возродился древний хаос, некогда описанный Овидием». Сложно не согласиться с Петраркой, что подобная вакханалия во время пиров, празднеств или приемов не располагает людей к глубоким размышлениям и к мыслям о Божестве. Она наносит вред как душе, постепенно ввергая ее в разврат, так и телу, страдающему от пьянства, усталости, болезней и яда, подсыпаемого в еду соседями, согражданами или родными, презирающими интригана. Из этого следует вывод, что жизнь городского богача, окруженного сонмом слуг и вечно пытающегося выгодно представить себя перед взглядом «толпы» или получить выгоду путем всяческих махинаций, оказывается наполненной страданиями и мнимыми удовольствиями, но не тишиной и возвышенными радостями.