Как вы, возможно, помните из вот этого моего поста, я категорически против терпения. Если оказывается, что нужно терпеть — это всегда про то, что вы либо влипли в какую-то фигню, либо вам её впаривают. Для себя я выработала внутреннюю сигнальную систему: я мгновенно реагирую на появление в голове мысли «ну вот сейчас потерпи, а потом…» — она отзывается во мне звонким колоколом, призывающим оглядеться вокруг, присмотреться и понять, что вообще происходит. Иронично, что терпеть мне предлагалось в НеТерпи. Про мои альтруистические цели и ценности писать не буду, они итак считывались в том, как я активно включилась в работу центра. Сначала всё выглядело вполне неплохо. В первую очередь это связано с тем, что в НеТерпи реально очень много классных людей — искренних, порядочных и достойных! Это, кстати, говорит о том, что когда-то дела в центре шли действительно в здоровом русле, иначе бы такая команда не собралась. Я ещё не успела привыкнуть к хорошему, как внезапно начали происходить не самые приятные вещи, вызывающие у меня большое количество вопросов. Руководство приняло решение , что преподавать курс по работе с пострадавшими от насилия двое из трех его авторов (Армина Нерсесян и Анастасия Геласимова) больше не будут. Это было как гром среди ясного неба — я у этих людей училась, они совершенно замечательные и к тому же профессионалы своего дела. Что же пошло не так? Конечно, я не знаю деталей конфликта, да и не узнаю, но есть моменты, о которых я могу судить совершенно точно. Руководство НеТерпи не составило нормальных договоров перед началом подготовки курса. Ожидаемо, потом начались разногласия из-за условий работы, ведь преподаватели не понимали, на что они подписываются. Итог — конфликт дошёл до таких масштабов, что с преподавателями не продолжили сотрудничество, их авторские права решили забрать в пользу центра. Когда это не получилось, курс просто закрыли. Важно учитывать, что именно этот курс принёс центру самое большое количество денег за все время его существования. Получается, что в НеТерпи есть продукт, с помощью которого можно закрыть на время финансовые вопросы, но вместо того чтобы найти способ его сохранить, руководство просто отказывается от него и решает создать новый курс, на этот раз обезличенный, с легко заменяемыми преподавателями-спойлерами. Казалось бы, какое мне до всего этого дело? Мне, конечно, обидно, что курс закрывают. Он действительно очень крутой, я думаю, что даже самый крутой из всех обучений на эту тему, но дело не в этом. Когда ситуация закрутилась, я увидела, как руководство, а именно исполняющий директор центра Ксения Иванова, общается с командой, как отвечает на вопросы, как ведёт себя по отношению к преподавателям. Как по мне, всё это сильно выходило за рамки допустимого. Вайб был такой: зачем вообще выносить конфликт на всеобщее обозрение? Кому-то может быть неприятно это видеть, кто-то может расстроиться! Сквозили намёки на то, что все несогласные мутят воду, подрывают процессы и негативно влияют на атмосферу, так что лучше бы им помолчать и решать все тет-а-тет. Внешне транслировалась открытость, для нас даже устроили встречу, на которой предполагалось обсуждение ситуации, вот только на решение по курсу это повлиять не могло. В этом вообще была вторая, помимо замалчивания, главная проблема — решения руководства незыблемы, и у команды нет рычагов, чтобы на них влиять. Я могла бы понять такое в организации, в которой сотрудники находятся в найме. Но мы — волонтёры, мы там не за зарплату, а из-за своих ценностей. Поэтому такой подход совершенно недопустим. На днях состоялась та самая встреча с командой. Сложилось ощущение, что её главная цель — дать всем высказаться, чтобы наконец-то заткнуть недовольных. Я подготовила вопросы, на которые очень хотела получить ответы. К моменту, когда мне дали слово, у меня уже знатно «подгорело» от происходящего — Ксения Иванова чётко делила команду на несогласных и тех, кто из-за них не может работать. 💬💬💬💬💬 💬💬💬💬