Одно из направлений, в котором я сейчас работаю, — это помощь пострадавшим от сталкинга. В самом начале частной практики я даже не представляла масштабов этой проблемы. Мне казалось, что в целом это, конечно, не очень редкое явление, но и не встречающееся повсеместно. Сейчас, углубившись в тему, я полагаю, что сталкинг может поспорить с домашним насилием по степени распространенности. Чем вообще сталкинг отличается от повышенного внимания, с которым неизбежно сталкиваются известные люди? При повышенном внимании человек не будет вторгаться в жизнь объекта своего интереса и пытаться влиять на нее. Уважение границ другого или их полное игнорирование — ключевой момент в оценке ситуации. Сталкинг бывает очень разным. Он может условно исходить «из любви» или «из ненависти». Одни хотят любой ценой добиться внимания и отношений, другие — «вывести на чистую воду», отомстить за что-то (как правило, необъективное). Что бы ни было мотивацией, сталкер начинает выстраивать свою жизнь вокруг этой цели — она полностью захватывает его. Он уже не просто ищет информацию в сети, а связывается с окружением объекта своего внимания, создавая для этого вымышленные личности, пытается что-то выведать. Он использует любые каналы, чтобы напомнить о себе; пострадавший блокирует одни — сталкер находит другие. Его действия могут выходить далеко за пределы сети: это и слежка, и «случайные» пересечения, и демонстративные появления у дома или на работе. Дело может дойти до порчи имущества, угроз, киберпреследования (например, взломов аккаунтов или публикации заведомо ложной информации). Арсенал очень обширен. Чтобы было понятнее, как это выглядит в жизни: представьте, что человек начинает часто «случайно» встречаться вам в кафе, у метро, под домом. Потом — сообщения от незнакомых аккаунтов. Потом — звонки вашему работодателю с «информацией» о вас. Границы стираются шаг за шагом. Согласно исследованию Темирхановой О.В. (2023–2024 гг.), 10% преследуемых подвергались сексуализированному и физическому насилию со стороны сталкеров, а в 40% случаев преследование длилось больше года. Когда я писала свой первый пост о сталкинге, я призывала пострадавших обращаться в полицию. К сожалению, далеко не всегда это даёт результат, так как правовое поле в России пока не может полноценно защитить человека от преследования, если его автор не переходит к насильственным действиям или прямым угрозам. Поэтому ваш главный союзник — доказательства. Собирайте всё: скриншоты, записи, фото «случайных» встреч, логи звонков. Это не паранойя — это ваша доказательная база. Крайне важно документировать всё, что происходит, и при любой возможности обращаться в полицию. У нас нет отдельной статьи за сталкинг, и добиться запрета на приближение невозможно. Однако можно подавать заявления о нарушении неприкосновенности частной жизни и незаконном доступе к компьютерной информации. Угрозы и клевета также попадают под уголовное преследование. В некоторых случаях сам факт начала разбирательства может стать веской причиной для того, чтобы сталкер переключился на кого-то другого. Последствия сталкинга для психики могут быть разрушительными и приводить к развитию ПТСР или КПТСР. Пострадавший привыкает жить в постоянном напряжении, в ожидании угрозы. Становится страшно доверять людям, работать, выходить из дома. Чувство уязвимости не покидает. Как правило, со временем развивается выученная беспомощность, ее вызывает бессилие от тщетности попыток остановить сталкера. В терапию люди приходят как в процессе преследования, так и после его завершения. В первом случае главная цель — поддержание психической стабильности, выработка плана безопасности и стратегий, которые с большей вероятностью заставят сталкера отступить. 💬💬💬💬💬 💬💬💬💬