Сдаётся мне, что, чем крепче опоры внутри нас, тем меньше ожиданий и претензий к миру. И наоборот. Когда опоры оказываются в дефиците, мы выкатываем к миру такой райдер, что и чертям становится тошно. Возьму наивный пример. Вот у себя есть я, стоящая на двух ножках. Не то чтобы они никогда не пошатывались, но в целом как-то держу баланс. Выхожу в люди. Зарабатываю денежку. Храню в телефоне контакт хорошего сантехника. И что мне в этом случае нужно от мужа? Чтобы бывал рядом, пах родным, чесал мне спинку по запросу. Что-то поважнее тоже, конечно, бывает нужно (хотя что важнее правильного запаха?), но точно не про жизнь и смерть, верность до гроба и предательство, всё или ничего. Без драмы, в общем, и уж тем более без трагедии. А вот есть другая я, ещё не вставшая не ножки. Ползаю в памперсе, пытаюсь подняться, но пока, как говорили когда-то, не походень — только сидень. И вот уже мне нужна от мужа целая вселенная, да ещё и с гарантиями наперёд: зарплата, никаких задержек после работы, на заставке в ноутбуке — непременно мой портрет. И чтобы записана в телефоне была как Любимая и Единственная. Это уже вопрос жизни и смерти, потому что сама себя я ни накормить не смогу, ни памперс поменять. Эти две позиции не заданы раз и навсегда, и потому мы едва ли сможем рассчитаться на первых и вторых. Точнее, среди нас есть те, кто большей частью пребывает на второй, но всегда-всегда быть на первой не сумеет никто. Если я просяду в деньгах, мне, к примеру, захочется в какой-то момент зашипеть, что сволочи-стоматологи безбожно задрали цены. Это и будет претензией к миру, не оправдавшему мои ожидания. Потому-то к старости всё больше ворчунов. И деревья им раньше были зеленее, и мороженое стоило двадцать копеек. Оно понятно. Когда ресурсы убывают, когда всё меньше можешь положиться на пенсию и собственную память, каждый угол становится слишком острым. Мир утрачивает остатки своего дружелюбия, и хочется на него прикринуть — не офигел ли ты? И дальше мне хочется думать в разных направлениях. В частности, о том, как не уходить в требовательные ожидания, когда — временно ли, окончательно ли — я утрачиваю возможность опираться на себя. Как избежать нарастающей конфронтации с тем, что меня окружает, в которой мне заведомо не выиграть. Как прийти к той точке, где «я слаба» и «мир не слишком нежен» соединятся в выносимое целое. То есть, к точке интеграции.