​​... Режиссер оперирует чистыми образами, каждый персонаж здесь — архетип, а каждый поворот — элемент ритуала. Фильм больше похож на полную сюжетных дыр сказку, чем на логично простроенную научную фантастику. Когда беременная женщина-зомби на ваших глазах очень натуралистично родит здорового ребенка, а сценарист тебе это прокомментирует небрежно брошенным "надо же, плацента творит чудеса", кто-то из зрителей наверняка начнет возмущаться. Но все что нужно Гарленду — замкнуть цикл, показать чудо жизни, за которым вскоре последует не меньшее чудо смерти. Фигура Райфа Файнса тут вообще абсолютно мифологизированная. Доктор-отшельник живет десятки лет в уединении (?), мажется с ног до головы йодом (??), вместо того чтобы убивать зомбей, стреляет в них из трубки дротиками с морфием (???) и строит из обожжённых костей тысяч людей колоссального масштаба храм смерти (!!!). Иронично, что даже такой персонаж ощущается в данных реалиях более натуральным, чем молоденький швед-морпех, который, прожив всю жизнь в нашем с вами нормальном мире, оказывается вдруг в этом царстве мертвых и бродит по нему неприкаянный, показывая главному герою фотку своей девушки-инстаграммщицы на разряжающемся айфоне. В общем, «28 лет спустя» обманывает зрителя, оказывается не таким и не о том. Он действительно часто странный, экспрессивный, шокирующий. В 68-летнем создателе «Миллионера из трущёб» и «На игле» задора и чувства стиля ничуть не меньше чем 30 лет назад, а самобытный сценарист Гарленд, набравшийся с момента их прошлой совместной работы опыта самостоятельной режиссуры, смело смещает фокус повествования, деконструируя жанр зомби-хоррора. Словом, когда за проект отвечают талантливые кинематографисты, а продюсеры не ставят им палки в колёса, статус фильма (будь то ремейк/продолжение/адаптация на другой язык) не скажется на его качестве. Наш враг — не само явление франшиз, а ленивый и безыдейный подход многих студий в создании кинопродуктов. Великий художник может находиться в подчинении у влиятельного буржуа, политического режима или самого Капитала, но он не перестанет от этого быть великим художником, примеры этому неисчислимы. Так что пока большим боссам хватает смелости позволять людям искусства делать то, ради чего они рождены, не все ли равно, если работать им придется на бренд? М.