... Дэнни Бойл же своим новым фильмом, конечно, никому вызов не бросает. Старик просто делает то, что ему нравится, но зачастую этого уже достаточно, чтобы кино начинало дышать. Для тех, кто не в контексте: мы сегодня говорим о третьей части старенькой "франшизы" в тематике зомби-апокалипсиса. «28 дней спустя» подарил миру тандем Бойла с тогда еще только сценаристом Алексом Гарлендом (тандем нами любимый, вместе они снимали и «Пляж», и «Пекло») ещё в 2002-ом. Это очень стильный, атмосферный, но при этом классический в плане нарратива фильм. Наполненный утерянным ныне духом "кино 00-ых", визуально он ощущался как клип с MTV: зернистая цифровая съемка пустого Лондона с бредущим по нему молодым и красивым Киллианом Мерфи под грустное треньканье электро-гитары. Сценарно же он брал стандартным, но всегда как в первый раз пробирающим принципом "страшнее зомби могут быть только живые люди". Второй фильм серии (про столько-же недель спустя) я пропустил по причинам, подробно описанным во втором абзаце этой заметки. Возможно, собственно, зря, но так уж вышло: низкие оценки и смена режиссера на "ноунейма" отбили у меня всякий интерес к продолжению. Может, когда-нибудь заценю. Но вот 23 года спустя Бойл с Гарлендом воссоединились и сняли продолжение истории о "вирусе ярости", которое в общем-то продолжением считается скорее номинально, ведь кроме того, что "Великобритания полностью поражена вирусом и находится на карантине, изолированная от остального мира" знать нам ровным счетом ничего не нужно. Фильм получился исключительно самодостаточным, такой монадический мир сам-в-себе, наполненная символизмом притча о взрослении, которая зомби сеттингом пользуется лишь как инструментом, вообще на нем не фокусируясь и его не разрабатывая. Гарленд собрал буквально полный комплект атрибутов "волшебной сказки" по В.Я.Проппу: главный герой, мальчик, всю жизнь прожил в общине, на маленьком островке. Но наступает день, когда он должен стать мужчиной, пройти обряд инициации, которым, как и в древности, становится путешествие в мир мертвых. Он отправляется на большую землю (иронично, что эту роль здесь играет остров Великобритания, который при другом масштабе сам оказывается прямо-таки отрезан от нашей большой земли (впрочем, и это масштабирование можно было бы продолжать бесконечно)), которую, как и положено, от его мира живых отделяет водная гладь. Там, на той стороне он проявляет себя, сталкивается со странным, другим, часто враждебным, но иногда и судьбоносно-спасительным, и, конечно, познает смерть. И только пройдя этот путь, только познав смерть, он становится мужчиной, он становится взрослым, как, вероятно, и все люди до него. В отличие от большинства других "фильмов о зомби", «28 лет спустя» вообще не утруждает себя разработкой логики окружающего мира, делает это лишь вскользь, скорее для проформы. Здесь не будет рассуждений на тему возникновения вируса, влияния его на зараженных, не будет истории борьбы с эпидемией со стороны коллективного человечества или частных героических героев. Всё здесь работает не на вирус, но на мальчика, фильм радикально включает тебя в восприятие мира главным героем. Необъятный большой мир, с которым он сталкивается, перегружает сразу все его органы чувств. Мир переполнен звуками, будь то рык чудовищ, пение пьяниц или выстрелы из штурмовой винтовки. Когда среди деревьев на героя ползет разлагающееся тело, ты чувствуешь его запах, ощущаешь липнущую к его коже хвою. В моменты паники оператор трясет тебя вместе с камерой, а монтажер режет вместе с пленкой. Когда отец стреляет из лука, Бойл изобретательно вращает кадр так, чтоб мы увидели его сразу с двух углов: отца и мальчика (сложно описать, нужно видеть). Природа захватывает дух, а все рукотворное тут такое, блин, охрененно британское: серо-зеленое, мшисто-грязное, каменно-деревянное, пьяное и рок-н-ролльное. ...