​​Аньес Варда: Счастье Французская новая волна - не просто порыв, протест, любовь и идеалы. Она всегда исследовала и выкапывала контрасты - за детской непосредственностью тенью стояла клоака деголлевского Парижа, а сквозь юношеские разговоры о свободе проглядывали призраки оформляющегося терроризма. Картину "Счастье" Аньес Варда точно описывает один из пользователей letterboxd: "Это - самый солнечный, радостный и идиллический фильм ужасов, который я видел". Картина по кусочкам разбирает и исследует концептуальную составляющую человеческих отношений, и, доходя до самой сути, открывает целый спектр бездн. Для большинства "здоровых" (насколько это вообще возможно) людей в рамках традиционной системы ценностей важнейшая составляющая отношений - это ощущение собственной уникальности. Мы понимаем, что существует человек, для которого мы занимаем особое положение, недоступное ни одному другому жившему или живущему. Это поднимает нас в собственных глазах, ради этого идут на подвиги и жертвы, ползают на коленях, наплевав на достоинство и самолюбие, убивают, калечат и похищают. Человек сам создает родственную связь, а не безвольно пользуется доставшейся от природы. Вот этот принцип "великой и единственной любви", созданный поэтами и романтиками, с холодной методичностью уничтожает "Счастье". Приторно-идеальные отношения с женой слесарь Франсуа разбавляет симпатичной работницей почты Эмиль. Стоит отдать должное его откровенности: режиссер не дает нам сомневаться в искренности его чувств к обеим женщинам, а жена узнает все по первому требованию. Однако несмотря на отсутствие внешней обиды и робкое согласие с метафорами о "новом фруктовом дереве вне нашего сада", Тереза топится. Потеря уникальности - событие калечащее. Добивает растерзанного зрителя реакция мужа: после траура, Эмиль, как ни в чем не бывало, занимает место Терезы, она нянчит детей, ухаживает за мужем, живет в том же доме и спит в той же кровати. Бесчувственная действительность удивительно быстро стирает следы человека как на своей поверхности, так и в душах окружающих. Естественно, правых и виноватых никто не ищет (да и кому искать), вынесение приговора остается прерогативой зрителя. Фильм с хирургической точностью предвосхитил наши проблемы (как бы заезженно это не звучало). Вроде и понимаешь весь ужас абьюзов и харассментов, а примеры семей с нежеланными детьми заставляют разувериться в сакральной неприкасаемости семейных связей. Везде говорят, что если что-то не устраивает, это что-то нужно менять. Люди в жизни сменяются, одни уходят, от других мы отстраняемся по собственной инициативе (когда перестают устраивать или надоедают). Ясно, прагматично, выгодно. Но. Глядя на повсеместные партнерство и утилитарность, давно убитый и расчлененный внутренний идеалист методично-настойчиво начинает повторять: "Нет. Это все неправильно".