В выходные культурная и светская общественность Европы пришла в необыкновенное возбуждение по случаю премьеры балета “Нуреев” в Берлине. Кому повезло, присутствовал лично, остальные (и я в их числе) довольствовались трансляцией. Честно говоря, еще вчера не думал, что этот повод вызовет у меня желание высказаться. Но за прошедшие сутки количество всевозможных комментариев и рецензий образовали такой мощный поток, что он отодвинул на задний план остальную новостную повестку. Поэтому у меня сегодня не рецензия на спектакль, а критика на критику (постмодернизм так и рвется наружу). Вдруг вы пропустили такое важное событие и теперь развлечетесь. Короткая предыстория. Спектакль поставили в Большом театре 9 лет назад. Тогда это был и восторг, и скандал одновременно. Скандал, разумеется, из-за конфликта со скрепами - рассказать о жизни великого танцовщика, не упомянув его гомосексуальности, невозможно. Даже удивительно, как этот спектакль просуществовал в репертуаре Большого аж до 2023 года. А восторг из-за того, что режиссер Кирилл Серебренников не побоялся грандиозного эксперимента. Фактически он создал новый формат. Это и балет, и драма, и документальный очерк одновременно. Вопросов сразу миллион. Первый из них - как можно изобразить непревзойденного гения в его же жанре? Не проще ли тогда взять его жизнь за пределами сцены, чтобы не наступать на очевидные грабли? Ведь все равно никто так не станцует. Вторая проблема, причем практически непреодолимая: где взять исполнителя, который сможет изобразить сложнейшую личность Нуреева. Иными словами артист должен не только танцевать как бог, но и быть одаренным драматически. Когда мы смотрели “Нуреева” перед пандемией в Большом, в титульной роли блистал Лантратов. У меня даже закралась мысль, что именно он навёл Серебренникова на мысль о такой необычной постановке. Лантратов был настолько органичен в этой роли, что ты ему верил и в сценах с любовником, и в партнерстве с Марго Фонтейн, и в трагическом финале. И вот тут самое время перейти к берлинской реинкарнации спектакля. Постановка перенесена с поразительной точностью. Говорят, когда Серебренников узнал о закрытии спектакля в Большом, он пообещал возродить его в Европе. И слово сдержал. Одна беда - найти звезду масштаба Лантратова не удалось. На главную роль взяли бразильца Давида Соареса. Он категорически не Нуреев - слишком высок, слишком красив (Нуреев, как вы помните, отнюдь не был красавцем) и, наконец, слишком юн. К этому больше можно ничего не добавлять. Повторив за Станиславским “не верю”, я выключил трансляцию, не дождавшись финала. Посыпавшиеся на следующий день рецензии поразили меня тем, что практически никто не говорил о непопадании в образ главного героя. Я объяснил это тем, что немногие видели оригинал в Большом, особенно европейцы. Соареса много критиковали, но за другое, мол его техника не дотягивает до нуреевской. В этот момент, конечно, хочется поинтересоваться, а как у людей в целом с ощущением реальности. Вторая группа комментаторов, преимущественно из наших бывших соотечественников, обрушилась на обнаженку. Тут остается только недоумевать. В Германии и Австрии вообще отношение к обнаженке другое, здесь в общую сауну ходят голышом и спокойно переодевают купальники на пляжах. Не далее как вчера проезжал вдоль соседнего озера, а мне навстречу из ясных вод вышла русалка раннепенсионного возраста в костюме Евы. На театральной сцене обнаженка это вообще общее место. То, что в Москве скандал, в Берлине обыденность. Поэтому наши блогеры, вдруг сделавшиеся театральным критиками, только выдают собственное невежество. Видимо, в театр пошли впервые и то из-за хайпа вокруг “Нуреева”. Ну и чтобы не заканчивать на брюзжании - спектакль в любом случае получился достойным внимания. Не так часто подобные смелые кроссжанровые эксперименты выходят на мировых сценах. Там много замечательных режиссерских находок, которые рисуют крупными мазками характер героя, и за которыми интересно следить. Для тех, кого это оп