Бестолочные активисты были не только у Никольск-Уссурийского отделения Союза русского народа. Начальник Хабаровского розыскного пункта ротмистр Сергей Андреевич Булич писал в декабре 1908 года: «С[оциал]-Д.[емократы] в Хабаровске очень слабы. Слабы они главным образом по причине отсутствия фабрик, заводов и т.п., что сосредотачивает массу рабочих. Интеллигентных С-Д. несколько членов. Все они ничего не делают и когда случится лишь спорят с революционерами». Подозреваю, что под «революционерами» имеются в виду столь же малочисленные активисты Партии социалистов-революционеров, а не сторонники революционного захвата власти внутри самой РСДРП. Хотя, конечно, картина того, как где-то в Хабаровске местный рьяный эсдек доказывает вред и ненужность революции очень привлекательна, чтобы не попытаться её представить. И раз уж подвернулся повод: как показывает 5,5 лет чтения документов Владивостокского охранного отделения и его розыскных пунктов, по крайней мере на Дальнем Востоке, антиправительственное движение было столь мало, разобщено и бессильно, что, например, среди местных социал-демократов напрочь отсутствовало деление на большевиков и меньшевиков. Ну, то есть, те из них, кто пережил революцию, Гражданскую войну, первые пятилетки и большой террор потом уже, в 1950-е и позже в своих мемуарах рассказывали о том, что именно большевики были руководящей и направляющей силой. Конечно, в 1960 писать о таком было сподручнее, чем пытаться делать в 1910, потому что дядя-жандарм уже не заарестует. Реальность же, данная в ощущениях от чтения документов охранки, показывает, что один и тот же человек в Харбине мог быть анархистом, во Владивостоке социал-демократом, а в Хабаровске эсером и всё это не столько от безыдейности, сколько от того, что партийная принадлежность определялась тем, кто в моменте может хоть как-то продемонстрировать партийный флаг. Более нюансированные идентификации (эсер-максималист vs обычный эсер или большевик vs меньшевик) просто не работали и чем ближе к 1917 тем, на самом деле, была выше степень смешания всех революционных активистов в одну более-менее однородную массу. Реальное размежевание на партии и власти наступило лишь после Февральской революции, когда товарищи дорвались до власти, получили ресурсы, при помощи которых можно было вербовать новых сторонников, и, соответственно, стали чётче заявлять о себе и своих взглядах. А ротмистр Булич, между прочим, неуспешность социал-демократов в Хабаровске тоже объяснял вполне себе по-марксистски, через призму классовой неразвитости: «Российская социал-демократическая рабочая партия в гор. Хабаровске не существует. Такое явление объясняется отсутствием больших фабрик и заводов, мастерских, при наличии которых в небольшом числе, рабочую силу составляют преимущественно китайцы и корейцы, совершенно не заинтересованные современным политическим движением». #Хабаровск #Жандармы