Если уж раздавать балаганные антипремии от имени «чистоты науки», то исторический список номинантов придётся сильно расширить. Ньютона можно было бы торжественно произвести в академики ВРАЛ за алхимию: он не просто интересовался ею, а оставил огромный корпус алхимических рукописей. Кеплера — за астрологию и за попытку объяснить устройство планетной системы через платоновы тела. Кардано — вообще в почётные члены: автор «Великого искусства», одной из главных книг в истории алгебры, и одновременно астролог. Разумеется, в 16–17 веках границы между наукой, натурфилософией, астрологией и алхимией были другими. Но вывод отсюда простой и неприятный для любителей быстрых ярлыков: история науки плохо укладывается в схему, где великий учёный обязан быть идейно стерилен. А привычка делить людей на «настоящих учёных» и «постыдных еретиков» говорит не о верности науке, а о тяге к примитивным схемам.