Когда борьба с лженаукой начинает мешать науке Портал «Антропогенез.ру» и фонд «Эволюция» включили Алексея Савватеева в число лауреатов своей антипремии ВРАЛ. Поводом были не его математические работы, а публичные высказывания вне его специальности — в частности, об эволюции и гомеопатии. То есть речь шла не о научном результате в математике, а о личных суждениях, высказанных в роли публичного человека. Именно это здесь и важно. Савватеев — не случайный блогер и не человек без научной биографии. Это известный математик, член-корреспондент РАН, профессор МФТИ, один из самых заметных популяризаторов математики в России. С его словами на темы вне математики можно спорить. Многие из них действительно могут вызывать возражения. Но одно дело — спорить по существу. Другое — выдавать публичный ярлык. Для науки это разница принципиальная. Наука держится не на праве выносить окончательные приговоры, а на процедуре проверки. Нормальное состояние науки — не самодовольная уверенность, а сомнение, уточнение, готовность пересматривать выводы. Если человек ошибается, это надо показывать точно: вот тезис, вот ошибка, вот натяжка, вот место, где сказано лишнее, вот данные, которые этому противоречат. Это нормальный научный разговор. Ярлык «лженаука» работает иначе. Он не разбирает, а сокращает путь. Не объясняет, где именно ошибка, а сразу переводит человека в удобную категорию. Для сцены и медиа это эффективно. Для науки — нет. Обычно на это отвечают, что кто-то должен защищать границы науки. Но здесь и возникает проблема. Не всякая ошибка — это лженаука. Не всякая спорная мысль — шарлатанство. Есть разница между слабым аргументом, выходом за пределы компетентности, неудачной гипотезой, самоуверенным дилетантизмом и сознательным обманом. Когда этой разницы не делают, вместо разбора получается просто система ярлыков. История науки слишком хорошо показывает, что быстрый ярлык — плохая замена спокойному разбору. Бывали случаи, когда под видом борьбы за научную чистоту душили целые направления. В отечественной истории такие вещи особенно памятны. Поэтому любые карательные жесты «от имени науки» вызывают не доверие, а настороженность. Есть и ещё одна простая вещь. Если математик в публичном выступлении говорит, на чей-то взгляд, спорные вещи, например, об эволюции или гомеопатии, то разбирать надо именно эти вещи. По пунктам. Спокойно. Без балагана. Без театрализованного вручения антипремий. Потому что в противном случае обсуждение подменяется показательным наказанием. Это вредно не только для конкретного человека. Это вредно для самой научной среды. Наука развивается не в атмосфере показательных вердиктов, а в атмосфере проверки и возражения. Там, где спорные идеи разбирают, а не клеймят. Там, где ошибку опровергают, а не превращают в повод для символической казни. Речь не о том, что любое высказывание Савватеева надо оправдывать. И не о том, что крупный учёный вне своей области автоматически прав. Речь о более простом принципе: ошибку надо опровергать по существу, а не заменять разбор публичным шельмованием. Когда люди, выступающие от имени рациональности, начинают действовать таким способом, происходит подмена. Вместо научной процедуры появляется активистский ритуал. Вместо разбора по существу — публичное клеймение. Это не укрепляет научную культуру, а портит её. И в этом смысле деятельность «Антропогенеза» выглядит скорее вредной, чем полезной.