В фоновом шуме больших городов, воспевающих движение на предельной скорости как величайшее благо, нащупать собственный ритм если и удается, то чаще всего от противного. Когда будничное действие вроде чистки зубов совершается в солдатском темпе, «ускоритель» буквально материализуется за спиной, чтобы сообщить о неминуемом опоздании. Замерев на пару минут посреди собственной ванной, можно отчетливо различить треск расходящихся под давлением швов. Связи, которые вплетают нас в тело бытия, оказываются под угрозой. Если я замедляюсь, а ты ускоряешься, существует ли точка, где мы встретимся вновь? Кроме обнажения неизбежного зазора между собой и другим, паузы страшат отсутствием «наполнителя». Пустота, которая образуется на месте бесконечных задач, изымает «заслонку», до сих пор сдерживавшую поток нефильтрованных чувств. Мысли становятся сбивчивыми, хаотичными, хочется поскорее переключиться в режим потребления, желательно сопряженного с «развитием». Гулять с подкастом или даже классической музыкой в наушниках куда приятнее, чем слушать шум машин и собственных тревог. Выкручивая чужие голоса на максимум, мы по привычке заглушаем свой. Бег как форма существования позволяет не отвлекаться на переваривание опыта, то есть не жить в подлинном смысле слова. Отрывочные события мелькают перед глазами, не успевая даже произвести впечатления. Хроническое переедание истребляет состояния дефицита, стирает контрасты, убивает радость. Покупая очередную книгу или скачивая фильм на жёсткий диск, мы всё чаще довольствуемся актом обладания как таковым, накапливая тонны вещей, с которыми нет времени соприкоснуться. Обнаружение собственного ритма ведёт к радикальной трансформации стиля. Движения становятся естественными, мысли — более концентрированными, а чувства обретают иную глубину. Если нет нужды хвататься за воздух, можно просто вдыхать весенние ароматы. Столько, сколько хочется.