Вменить в бракосочетание Главред просветительского проекта «Батрахоспермум» Виктор Ковылин рассказал, что издательство попросило его переписать переведённую книгу о половой жизни животных, чтобы в ней не усмотрели «популяризации тематики ЛГБТ (Решением Верховного суда РФ от 30 ноября 2023 года международное общественное движение ЛГБТ признано экстремистской организацией и запрещено на территории РФ)». Жертвами цензуры пали <…> гермафродиты: улиткам, слизням и планариям теперь придется извиниться в водолазках и перейти к раздельнополости, чтобы книжка вышла! На каком-то сайте увидела, что издательство проводит «нейросетевую экспертизу» на предмет проверки пропаганды нетрадиционных отношений. Слово «экспертиза» в таком контексте неуместно, так как нейросеть субъектности лишена и проводить экспертизу, на мой взгляд, не может, а интерпретирует данные нейросетевого анализа только человек. Юрист Вадим Багатурия сказал, что описание биологических процессов не подпадает под нормы законодательства о пропаганде: Не вижу здесь никакой взаимосвязи с нарушением законодательства России в части запрета на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений. Несмотря на то что гермафродитизм немного похож на такое явление, как трансгендерность, это разные понятия. Как мягкое с тёплым… Научные факты свободны от какой бы то ни было сексуальной подоплёки. В день науки очень хочется в это верить, несмотря на то что правоприменительная практика пока складывается жестко. В недавно упоминаемой мной книге А. Жолковского анализируется выражение «вменить в бракосочетание», которое восходит к истории, рассказанной известным юристом А.Ф. Кони: Русский офицер связался с француженкой. Она захотела, чтобы он женился на ней, и он повел её в церковь, там произошло таинство, невесте вручили букет. Всё как следует. Через два года оказалось, что это было не венчание, а молебен. Офицер обманул француженку, а у неё дети – незаконные. Она – в суд. Суд не имел права ни узаконить детей, ни заставить офицера жениться. Дело дошло до Николая I. Он написал: «вменить молебен в бракосочетание». Француженку подвело незнание языка, у суда не было права на нужные слова, зато император, как пишет А. Жолковский, «располагал достаточной властью не только над подданными, но и над словами и отлил свое решение в щегольскую метаперформативную формулу». Хорошо бы вменить в закон о пропаганде то, что действительно справедливо. На всякий случай скажу, что на картинке разнополые игуаны.