📚«Рассказчица», Джоди Пиколт «У человека может быть шрам, но это означает, что у него есть история». Выбирая в этот раз, я хотела, чтобы книга увлекла сюжетом, чтобы прямо не заснуть, главы не дочитав, такое. 25 романов Джоди Пиколт попали в списки бестселлеров The New York Times, пять ее произведений экранизировали, в одном из фильмов снялись Кэмерон Диас и Алек Болдуин — вполне аргументы в пользу увлекательности. На «Яндекс. Книгах» шесть романов Пиколт, в описании одного из них — слово «Освенцим», а Холокост — извиняюсь, одна из провинций моей личной Римской империи. Поехали. Сейдж, младшая дочь в еврейской семье, живет в Нью-Гэмпшире, работает по ночам в пекарне и всех сторонится. То ли просто нелюдимая уродилась, то ли отрастила себе такое чувство вины, что оно уже ходить мешает, то ли потому, что после автокатастрофы у нее шрам на половину лица. После смерти матери Сейдж идет в «группу скорби», где участники помогают друг другу и себе справиться с потерями. Туда же ходит Джозеф, 90-летний божий одуванчик, бывший школьный учитель, любимец городка, вдовец, у которого никого, кроме таксы, не осталось. Эти два одиночества понемногу сближаются, гоняют чаи, играют в шахматы, беседуют о разном и в целом неплохо проводят время. Пока Джозеф на фоне полного здоровья не заявляет, что он так-то не всеобщий милый дедушка, а бывший эсэсовец и надзиратель в концлагере, с лишком полвека скрывается под вымышленным именем, слова доброго не стоит, на свете зажился. Так что не могла бы Сейдж сделать ему одолжение и как-нибудь его умертвить? Такие новости кого хочешь обескуражат, но у Сейдж еще и бабушка выжила в Освенциме. Это никаких спойлеров, только присказка. В полифоническом романе будут звучать несколько голосов: свои истории расскажут Сейдж, Джозеф, агент ФБР Лео Штайн (преступления против человечности срока давности не имеют). Но важнейшие рассказчицы — та самая пережившая Освенцим бабуля и героиня ее мистического аллегоричного романа об упырях (да-да). Роман этот, который преподнесет еще сюрпризы и станет полноценным действующим лицом во многих эпизодах, она писала, когда была подростком и жила в Лодзи. Не публиковала, но много лет берегла на всякий случай — и он представился. От переключений между говорящими не возникает ощущения укачивания и монтажа, как это иногда бывает при переводе «камеры». Даже второстепенные герои, включая похоронного агента, «выздоравливающую» монахиню и бариста с дредами, довольно трехмерные, с индивидуальностью. В описании Холокоста есть отработанные конструкции — например, помогающая выживать сила искусства или свой местный Оскар Шиндлер на минималках. Но что сюжет увлекает и держит — это совершенно точно. #США #ДжодиПиколт