В прошлом посте мы вспоминали Геннадия Шпаликова. Шпаликов был не только прекрасным поэтом, но и блестящим сценаристом. По его сценарию Марлен Хуциев поставил фильм «Застава Ильича», позже получивший название «Мне двадцать лет». Картина подверглась серьёзной цензуре. 8 марта 1963 года на встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства Никита Хрущёв выступил с «разоблачением» картины. Особенно ему не понравилась финальная сцена фильма: Я уже говорил вчера, что серьезные, принципиальные возражения вызывает эпизод встречи героя фильма с тенью своего отца, погибшего на войне. На вопрос сына о том, как жить, тень отца в свою очередь спрашивает сына — а сколько тебе лет? И когда сын отвечает, что ему двадцать три года, отец сообщает — а мне двадцать один... и исчезает. И вы хотите, чтобы мы поверили в правдивость такого эпизода? Никто не поверит! Все знают, что даже животные не бросают своих детенышей. Если щенка возьмут от собаки и бросят в воду, она сейчас же кинется его спасать, рискуя жизнью. Можно ли представить, чтобы отец не ответил на вопрос сына и не помог ему советом, как найти правильный путь в жизни? 🍂🍂🍂🍂🍂🍂 Тем не менее оригинальная версия фильма сохранилась, пусть и в крайне плохом качестве. Сам Хуциев позднее вспоминал, что для него эта сцена была особенно важна: — Одна из самых знаменитых сцен в советском кино — разговор сына с убитым отцом в «Заставе Ильича». Она родилась из внутреннего диалога с вашим отцом, репрессированным в 1937 году? — Да. Отец не вернулся. Я думаю, его сразу расстреляли. Он занимал высокую должность, был заместителем наркома внешней и внутренней торговли. Помню его очень хорошо, он был удивительный человек. 📎В карточках предлагаем прочитать диалог из оригинальной версии фильма, фрагмент речи Никиты Хрущёва и отрывок из поста историка Дмитрия Травина о фильме «Застава Ильича». А тут можно прочитать исследование Артема Деменка о запрете фильма.