Почему к централизованным стейблкоинам не применяются ограничения, установленные для цифровых валют, или еще раз к вопросу об эффективности регулирования обращения криптовалют «Хотя цифровые валюты способны предлагаться и приниматься в качестве средства платежа и инвестиций, они не относятся к безналичным денежным средствам, существующим в виде записи на банковском счете, поскольку последние представляют собой обязательственное требование к банку, а первые не дают своим обладателям аналогичных прав в отношении какого- либо субъекта» Это выдержка из постановления КС РФ от 20.01.2026 № 2-П. В этом же постановлении без оговорок приводятся рассуждения о майнинге цифровой валюты, равно как и указывается на ее децентрализованную природу. В свою очередь, поводом для постановления послужила жалоба гражданина, связанная с обращением USDT, то есть централизованных стейблкоинов, существующих наряду (!) с децентрализованными ЦВ (например, биткоин или эфир). Суды при этом рассмотрели соответствующий спор как спор о «цифровой валюте» в терминологии российского законодательства. И это принципиально в данном случае. Во-первых, централизованные стейблкоины имеют обязанное лицо - это эмитент стейблкоина, который обязан обеспечивать его стоимость посредством обладания сопоставимым объемом фиатной валюты (в данном случае долларов) или разрешенных финансовых инструментов. Это признается и в месте эмиссии, например, USDT (см. Genius Act). Во-вторых, централизованные стейблкоины в отличие от децентрализованных валют не «майнятся», а выпускаются эмитентом. КС РФ, кажется, в самом начале отстраняется от неверной квалификации судов: мол, так сделали суды, а квалификация соответствующих отношений не может быть предметом конституционного правосудия. Делает он это, однако, следующим образом: «…в контексте действующего правового регулирования квалификация цифровых ценностей, их правовой режим, содержание конкретного правоотношения и, следовательно, выводы относительно законодательных ограничений судебной защиты связанных с ними прав могут меняться; … данные вопросы разрешаются судами с учетом фактических обстоятельств конкретного дела на основе законодательно закрепленных характеристик, разграничивающих различные виды цифровых активов». Такой способ может толковаться как то, что в принципе КС РФ допускает обоснованность рассуждений, применимых для децентрализованных цифровых валют, и для централизованных стейблкоинов. Хотя уверенно это утверждать сложно. Пусть с квалификацией отношений, действительно, должны разбираться суды по спору. Но почему КС РФ ничего не говорит о качестве российского «цифрового» законодательства и вообще не затрагивает проблему разграничения децентрализованных и централизованных цифровых валют? Ведь именно часть 3 статьи 1 Федерального закона No 259-ФЗ вывела из-под действия понятия «цифровая валюта» отношения, связанные с централизованными стейблкоинами. Тут два варианта: это выведение сделано умышленно (1), это выведение не предполагалось и связано с качеством описания отношений по поводу разных цифровых валют (2). Если по мнению КС РФ, такое выведение является намеренным (предшествующие рассуждения КС свидетельствуют об отсутствии такого мнения у КС РФ, но все же), то почему прямо не было указано, что все ограничения, связанные с цифровой валютой, не распространяются на отношения с централизованными стейблкоинами, в том числе иностранных эмитентов? Если же по мнению КС РФ, это выведение не предполагалось, почему не была обсуждена проблематика нарушения принципа равенства в том смысле, что закон допускает правовую неопределенность? Как представляется, все это в очередной раз показывает, что действующее российское правовое регулирование в отношении криптовалют в широком смысле нельзя назвать эффективным.