Пространство, сжатое до размеров стула, хранит тепло, которого не вернуть Зима в окне, как старая дева, скулы напудрила снегом, чтоб обмануть календари. Но сумма твоих отсутствий в итоге дает присутствие — только не тебя, а мебели. Впрочем, в пустом искусстве смотреть на обои при выключенном огне есть смысл, доступный, пожалуй, одним предметам: шкафу, что скрипит, вспоминая вес пальто. И профиль твой, вырезанный из света фонарного, падает с потолка — с небес квартирного типа. Время, жуя мочало минувшей недели, глядит в упор И то, что когда-то казалось тебе началом, теперь — лишь следствие или спор между сетчаткой и тем, что темно снаружи Я говорю с тобой, не разжимая рта, поскольку язык, привыкший к январской стуже, твердеет, как вещь. Как твоя черта И если где-то, в другой системе координат, где не властен Цельсий, ты слышишь гул — это просто время шуршит по кровельной жести рельсом трамвая, ушедшего в никуда Прости мне эту попытку речи. Ведь слово — это всего лишь вода, застывшая формой на месте встречи