Неделю назад не стало Ильи Сергеевича Смирнова, выдающегося синолога, большого специалиста в области китайской поэзии. А еще – основателя ИВКА в РГГУ, позже ставшего отделением ИКВИА в НИУ ВШЭ. Немного о биографии этого замечательного человека можно прочитать на «Горьком» . На втором курсе, когда только начинался предмет по истории японской литературы, Илья Сергеевич вызвался рассказать нам о древнейшей китайской поэзии. Свой рассказ он начал с простого вопроса: «Китайская поэзия – она какая?». Мы отвечали на этот вопрос пятнадцать минут, стремясь, скорее, произвести на сэнсэя большое впечатление знанием сложных слов. «Она интертекстуальна, контекстуальна, всегда ориентирована на традицию…». Илья Сергеевич кивал каждому ответу, после чего чеканно отрезал каждую реплику: «Нет. А еще?». «Еще» не было, мы сдались. «Понимаете, китайская поэзия – она очень древняя. И сейчас мы посмотрим, что это значит на деле». Главный урок, который Илья Сергеевич преподал нам тогда, не был связан с китайской поэзией. Прежде чем говорить сложно, стоит научиться говорить просто. А выучившись простому, необходимость усложнять часто отпадает сама собой. К чему угодно – науке, переводам, жизни, признаниям в любви – этот принцип применим равнозначно. Я до сих пор об этом думаю. Выражаю соболезнования всем родственникам Ильи Сергеевича. Мне о стольком хотелось его расспросить, и жаль теперь, что это невозможно. Вот мое любимое стихотворение в переводе Ильи Сергеевича. У него все тексты чудесные, но в этом есть что-то и от житейской мудрости самого Ильи Сергеевича, которой он с нами по-доброму делился : Год на исходе, холод, но время в дорогу. День для отъезда сам я твердо назначил.   Дом покидаю, хоть дома радостей много. В путь отправляюсь, хоть это и вправду опасно.   Чаша прощальная, кончены долгие сборы. Мчусь-погоняю, словно от близкой погони.   В мой экипаж впряжены резвые кони - Вмиг промелькнули предместья, окрестные горы.   Глянул на город, простился, вернусь ли - не знаю. Вечер росистый туманом деревья окутал.   Так беспокойно стало во время смуты - Сколько народу бедствует и голодает!   Вот на дороге стали встречаться бродяги, Враз захотелось, чтоб кони резвее бежали.   Грустно на сердце, хоть странник я добровольный. Если уж выехал - впору б забыть о печали.