Формалиновый консалтинг Петербургский нуар, как всегда, не разочаровывает. Сотрудники этой «формалиновой фирмы» приезжали в морг, как на кастинг. Придирчиво ходили вдоль столов, выбирали «подходящие экземпляры». Камеры всё сняли и получился отличный любительский триллер категории «Б». Невостребованные тела идеальный вариант, документы есть, родственники потерялись, государство любезно оплатит виртуальную кремацию. Всё чисто, красиво, по-бухгалтерски. А если вдруг родственники всё-таки нашлись, то ничего страшного: «Прощайтесь с закрытым гробом, так трогательнее», — и вуаля, никто ничего не заподозрит. Главное правило — кремация, следы должны исчезнуть красиво. Вечером труповозка неспешно катит в крематорий, но по пути обязательная остановка в романтическом месте, обычно на стоянке у заправки. Там перегрузка: лучшие обрезки в машину «фирмы», остальное — дальше по маршруту, в печь. А в морге тем временем отдельная прелесть. Санитары с ножами и пилой выполняют «специальный заказ», отделяя наиболее вожделенные части. В итоге «подходящий» покойник автоматически переходит в категорию «сырьё». Если понравился на сортировке, то значит ты уже не тело, а просто позиция в прайс-листе. Вопросы сыплются второй день, как конфетти на поминках. Чтобы понять, как мертвая плоть превращается в живые деньги, несмотря на все статьи УК, достаточно запомнить одну простую мантру: «продавать нельзя, а обслуживать — пожалуйста, сколько влезет». В стране, где прямую куплю-продажу органов и тел уголовка карает, юридическая фантазия давно скрестила алхимию с хитрой бухгалтерией. Схема «Труп как сервис» (Corpse-as-a-service). Частная клиника или учебный центр ни в коем случае не покупает тело. Боже сохрани, мы же не на средневековом рынке в Каире. Они платят за «комплекс подготовительных, консервирующих и логистических мероприятий». В счёте это выглядит солидно и скучно: «Санитарная обработка и консервация биоматериала повышенной сложности», «Транспортировка в контролируемой температурной среде», «Аренда специализированного оборудования и помещения под научно-практическое мероприятие». Суммы выходят такие, что сам биоматериал как будто прилагается бесплатно, бонусом к очень дорогому пакету «услуг». Красиво, да? Образовательный оффшор. Когда в морг приходит частник, он тащит с собой договор о «сетевой форме реализации образовательных программ». Морг мгновенно становится «научной базой», а покойник — «демонстрационным пособием». Прямой продажи нет, зато деньги текут через цепочку аффилированных фирмочек. Одна «консультирует» морг по вопросам хранения, вторая поставляет «уникальные консерванты» по цене хорошего виски тридцатилетней выдержки. Заведующий моргом получает свою долю просто за то, что вовремя отводит глаза и не мешает «науке». Трюк с «биомоделированием». Самый изящный вариант — когда тело перестаёт быть телом и становится «изделием медицинского назначения». Танатопрактик отрезает нужный фрагмент, проводит пластинацию или какую-то секретную заморозку — и вуаля, это уже не часть дяди Коли, а «биологический тренажёр» или «модель для отработки навыков». А тренажёрами торговать не запрещено. Это уже не анатомия, это почти промышленное производство. Виртуальные родственники и удобная «забывчивость». Чтобы тело вообще попало в оборот, чаще всего используют классику: «отказники». В бумагах рисуют полное одиночество — родственников искали по всем каналам, слали запросы в никуда, никто не отозвался. Тут-то и появляется «благотворительный фонд» или «научно-исследовательский центр», который из чистой доброты берёт на себя расходы по «рациональному и достойному использованию» останков, чтобы они не пылились в аскетичной могиле за государственный счёт. В итоге выходит стройная система: мёртвые невольно делают одних людей богатыми, а живые делают вид, что всё это исключительно ради высшей цели, клятвы Гиппократа и прогресса медицины. Иногда даже верится. Присоединяйтесь к чату канала для жарких дискуссий и ярких эмоций по теме.