Более того, карт-бланш Запада позволил Саддаму запустить кампанию геноцида курдского населения на территории самого Ирака. Операцию под кодовым названием «Анфаль» («Трофеи») возглавил двоюродный брат диктатора, который за свое пристрастие к бомбежкам курдских регионов ядовитыми газами получил прозвище «Химический Али». В одном только городе Халабджа после пятичасовой бомбежки зарином, ипритом и табуном погибло 17 тысяч человек. Один из очевидцев вспоминал: «Я видел вещи, которые не забуду до конца жизни. Одни люди валились на землю – их рвало, другие же впадали в истерику и громко смеялись. Я почувствовал запах, напоминающий вкус яблок, и потерял сознание, а когда очнулся – вокруг меня лежали сотни человек». Тут можно было бы сказать еще о многом. Во время одного из боев на болотистой местности иракцам удалось убить иранских солдат, пропустив через воду электрической ток. Иран впервые в истории осуществил атаку на ядерный реактор. Реактор починили французы, но затем его окончательно уничтожил Израиль. Обоюдные ракетные обстрелы городов или, наконец, сбитый американцами иранский авиалайнер. А главное – война, оставившая след на целых поколениях иракцев, иранцев и курдов, закончилась абсолютно безрезультатно – если, конечно, не считать результатом миллион погибших (и это по более-менее скромным оценкам). И да, Саддам Хусейн оставался у власти еще 15 лет. В общем, к чему я поднял тему, о которой сегодня почему-то (почему-то) предпочитают не вспоминать. Мы привыкли смотреть на мир через изогнутую медиа-линзу. Ежедневные заголовки и вездесущая идеологическая пропаганда приучили нас к выработке сиюминутных эмоциональных реакций на основе удобоваримых дихотомий. С безответственной легкостью употребляются термины «геноцид» и «военное преступление», а очаровательная молодежь, проживающая в Тбилиси и Праге, конечно же, «не вывозит происходящего» (так и пишут). Многим кажется, будто вершится судьба мира, финальная битва добра и зла, правды и лжи, света и тьмы. Однако никаких финальных битв не бывает. Страна А вряд ли развалится или радикально трансформируется, и уж точно вряд ли страна Б станет лидером свободной Европы. Происходящее может длиться очень и очень долго – а самое страшное, может, и вовсе еще не начиналось. Но все же полезно иногда вспоминать об упомянутом выше яблочном запахе, чтобы немного выйти за пределы туннельного восприятия реальности, не гневить Бога и, увы, отдавать себе отчет в природе как человека, так и политики.