Уволить нельзя оставить — Таня, — Борисыч закрыл дверь. Не на ключ, но как-то окончательно. — Нужно оптимизировать фонд оплаты. — Сколько? — Танька. — Процентов двадцать… двадцать пять. Ситуация на рынке. Ничего личного. — Люди — это всегда личное, — сказала Танька. — Особенно когда они у тебя в зарплатной ведомости. Борисыч устало: — Бизнес важнее эмоций. — Тогда говори прямо: увольнения. — Не увольнения… корректировка численности. — Труп тоже можно назвать «объект, утративший жизненные функции», — Танька. — Он от этого не оживёт. Тишина. — Сделай мягко, — Борисыч. — Без шума. Без репутационных потерь. И желательно без больших компенсаций. — То есть уволить нельзя, оставить дорого, — Танька. — Вот именно, — облегчённо сказал Борисыч, как будто она сама предложила. 🧾 Переговорка. Лиля уже разложила блокноты и воду «с заботой». — Я предлагаю экологичную коммуникацию, — начала она. — Сначала мы проговариваем ценность каждого сотрудника. Даём пространство чувствам. Поддержка, сопровождение, возможно групповые встречи… — Лиля, — Танька. — Мы их увольняем, а не усыновляем. — Люди — не функции! — Лиля. — В P&L — функции, — спокойно Танька. — И сейчас они отрицательные. Входит Ластик, сел у края стола. — Уже решили, кто плохие люди в этом месяце? — Никто не плохой, — Лиля. — Просто компания меняет структуру. — Ага. Когда нанимали — «вы семья». Когда увольняем — «структура», — Ластик. 🧠 — Есть варианты, — сказал Борисыч. — Можно через сокращение: выплаты, два оклада, уведомления. — И суды, — Ластик. — Можно… договориться, — аккуратно Борисыч. — Чтобы сами написали. — То есть напугать? — Танька. — Объяснить перспективы. — «Перспективы» — это когда человеку говорят, что он не нужен, но хочет, чтобы он ушёл благодарным, — Ластик. Лиля резко: — Манипуляции разрушат доверие к бренду работодателя! — А увольнение нет? — Танька. — Если бережно! — Бережно — это компенсация, — Танька. — Всё остальное — экономия на человеческом. Лиля: — Компания не обязана платить за внешние кризисы. Ластик: — Зато сотрудники платили, когда вы нанимали лишних людей под «рост и культуру». Тишина. — Мы не можем раздавать деньги, — Борисыч. — Можем, — Танька. — Просто не хотим признавать, что ошибались. 🪓 — Если заплатим — потеряем кэш, — Борисыч. — Если не заплатим — потеряем лицо, — Лиля. — Если начнём давить — потеряем людей раньше, чем уволим, — Ластик. Танька молчала. — Бизнес — это выбор, — наконец сказала она. — Мы сейчас решаем, кого именно мы увольняем: сотрудников… или собственную репутацию. — Таня, ты драматизируешь. — Нет. Я взрослею, Борисыч. Она закрыла ноутбук. — Сокращение. Компенсации. Открытое объяснение причин. Дорого — это платить сейчас. Очень дорого — платить потом, когда к нам никто не придёт работать. Лиля тихо: — Людям будет больно. — Будет, — сказала Танька. — Но хотя бы честно. Ластик: — Значит, уволить нельзя оставить… Запятую всё-таки ставим в день зарплаты. Никто не засмеялся. Компания впервые выбрала, кем она хочет остаться после кризиса.