Самое простое желание во вселенной и самое невозможное, когда два человека в твоём городе и один на другом конце карты, и никто из них сегодня не ляжет рядом. А Меладзе всю карьеру об этом поёт. Он берёт это бесформенное, мутное, давящее «скучаю-хочу-не могу» и кладёт в мелодию. В три минуты сорок секунд куплет-припев-куплет. И пока звучит музыка, боль перестаёт быть твоей личной патологией. Она становится песней, которую знают все. Становится общей. А общая боль — это почти то же самое, что лечь рядом с кем-то и уснуть. Почти. Не совсем. Но достаточно, чтобы дотянуть до утра. Зал это знал. Людмила в фуксии это знала. Девушка в слезах на «Актрисе» это знала. Все эти женщины ходят на Меладзе не потому, что у них плохой вкус. Они ходят, потому что раз в год нужно два часа побыть в месте, где можно хотеть любви и не прятать этого за иронией, за тремя цепями, за бархатным пиджаком, за словами «ни к чему хорошему не приведёт». Они честнее меня. Они всегда были честнее. Выхожу на платформу. Мартовский воздух. Телефон молчит. Мексиканец поставил лайки на сторис и в системе координат два часа ночи это почти тепло. Украинец прочитал и сказал, что приедет ко мне в субботу. Пожелал доброй ночи и отправил сердечко. L. поставил точку. Дьявол, как обычно, не перезвонил. Валерий Шотаевич, спасибо за вечер. Спасибо за то, что на два часа мы все были в одном месте, Людмила, и я, и девушка в слезах, и все мотыльки этого мира и нам не надо было объяснять друг другу, почему мы здесь. Мы просто танцевали. Одинокие люди, которые хотят любви. Самый старый сюжет. Самая простая правда. Горло заживёт. Остальное — не обещаю.