Футболки Эпштейна, мемы и дипфейки: тренды, которых лучше бы не было TW: насилие  Пишет Марина — редакторка «Двора» Пару дней назад наш дизайнер написал в рабочий чат: «Ребята, а что происходит с медийным образом Эпштейна? Люди массово скупают футболки как у него, двойники становятся звёздами интернета, блогеры делают нейрофотки с ним в обнимку, на острове… Что за жесть такая? Причём я вообще не вижу осуждения, да и всё как-то подзатянулось». Признаться, для меня эта часть интернета была скрыта, видимо, я слишком хорошо натренировала свои алгоритмы на остросоциальный контент и милые видео про собак. Но как только я стала искать материалы, описанные нашим дизайнером, я провалилась в кроличью нору. Прежде чем я расскажу, что мне удалось найти, кратко напомню суть дела. Дело Эпштейна — это история преступника-миллионера и финансиста, который годами организовывал сексуализированную эксплуатацию несовершеннолетних девочек и девушек. По версии обвинения, начиная как минимум с 2002 года, он и его сообщники вербовали девочек, некоторым из которых было 14 лет, — за деньги их принуждали к сексуализированным «массажам», которые часто заканчивались половым актом. Часть жертв под давлением вовлекали в эту схему других подростков. Сам Эпштейн скончался в тюрьме ещё в 2019 году, но это дело снова оказалось в центре внимания после публикации большого массива архивных документов. Помимо описания преступлений, в них фигурируют известные люди — от голливудских звёзд и предпринимателей до действующих политиков. Интернет, как обычно, превращает всё в мемы, но конкретно в этом кейсе это набирает пугающие обороты. Вот люди массово подписываются на фейковый аккаунт в TikTok, где от имени Эпштейна выкладывают видео с пляжа и селфи, а вот продают мерч с его именем. Вот мем с переделанным именем Эйнштейна, а вот пародийный ролик в стиле «Бората». Иногда в комментариях кто-то высказывается о неуместности, но среди очередных шуток это быстро теряется. В итоге серьёзность и важность темы растворяется в шутках. Вопрос о границах юмора бесконечен, и это очередной кейс, в котором хочется подумать над тем, что именно мы считаем подходящим материалом для шуток и как быстро к этому привыкаем. Так, меня очень смущает, что в центре постепенно оказалась фигура человека, связанного с насилием над подростками, а истории пострадавших вытеснились и ушли на задний план. Юмор в интернете часто работает через повторение: чем чаще встречается образ, тем проще на него реагировать автоматически. Со временем имя перестаёт вызывать конкретные ассоциации и живёт своей отдельной жизнью внутри вселенной мемов. Такой контент не требует интеллектуальных усилий и поэтому быстро распространяется. Но вместе с этим уходит и осознание масштаба и серьёзности произошедшего. Отдельно меня беспокоит участие в этом нейросетей. Сгенерированные фотографии и дипфейки создают ощущение игры, где можно вставить кого угодно в любой сюжет. Люди «обнимаются» с Эпштейном, «оказываются» на его острове, и всё это выглядит как безобидный эксперимент с технологией. Но в какой-то момент трудно отделить шутку от реальности, потому что сама история воспринимается как ещё один выдуманный сюжет, а не как набор конкретных фактов и чужого опыта. Чем больше таких изображений, тем призрачнее ощущение, что за этим стоят реальные люди и последствия. И в этой ситуации есть ещё один слой — участие самих пользователей. Это уже не просто просмотр, а включённость: люди генерируют картинки, выкладывают, пересылают, реагируют. Когда мы становимся частью этого потока, дистанция сокращается, и происходящее кажется чем-то обыденным. Пожалуй, самое странное в этой истории — не сами мемы, а то, как быстро люди к ним привыкают. А что думаете об этой ситуации вы, дворяне?