Минувшим вечером читал лекцию «Егор Гайдар: новый взгляд». Пока выступал, пока отвечал на вопросы, пока пил чай с друзьями после лекции и пока добирался к себе домой на окраину Санкт-Петербурга, настал новый день. Сегодня исполняется 70 лет со дня рождения Егора Тимуровича. И сегодня мне не хочется ничего никому разъяснять. Не хочется убеждать и приводить аргументы. Не хочется снова расстраиваться, понимая, как много есть людей, не способных никакие аргументы понять, но способных издеваться, ненавидеть и презирать историю нашей страны. Вскоре, надеюсь, появится запись моей вчерашней лекции, и тот, кто ценит историю, уважает свою страну и желает разбираться в сложных проблемах нашего развития, сможет все посмотреть. А сегодня я хочу лишь вспоминать. Вспоминать, как впервые увидел Гайдара на давней научной конференции в одном из пригородов Ленинграда. Вспоминать, как впервые беседовал с ним наедине. Вспоминать, как брал у Егора Тимуровича интервью практически сразу после его отставки с премьерского поста в декабре 1992 года. Вспоминать, с каким азартом он рассказывал о том, как творилась история в эту сложную эпоху. Вспоминать, как приезжал он – уже усталый и, видимо, не очень здоровый – в газету, где я работал обозревателем и долго-долго общался с нашим небольшим коллективом, обстоятельно отвечая на все вопросы. Вспоминать, как поражен был я утром 16 декабря 2009 года, получив от старого друга эсэмэску, состоящую всего из двух ужасных слов «Умер Гайдар». Вспоминать, как стоял тем холодным декабрем на траурном митинге возле памятника Андрею Дмитриевичу Сахарову, как промерз до боли в спине, как лежал потом в кровати и не мог понять, отчего мне все же так тяжело: от столь ранней кончины великого современника или от физической боли. Егор Гайдар – это моя эпоха, это мое поколение, это символ всего того, что мы пережили, это надежды и разочарования, это радость и боль, это память о великих преобразованиях, которые много нам дали, и, надеюсь, многое еще дадут.