Русскую культуру эпохи империи (постпетровскую, но досоветскую) создали тесно переплетавшиеся между собой многочисленные франкофоны, англофилы, германософы, полонофобы и италоманы. Я, конечно, сильно утрирую, но для понимая того, насколько наша культура была европейской, а не ордынской, византийской или какой-либо еще, такое краткое образное выражение будет полезно. В Италию ездили для того, чтобы припадать к истокам европейской культуры. Из Франции позаимствовали язык для общения в той среде, где, собственно, и создается культура. Из Англии взяли мечты о культуре политической – об ограничении самодержавия и формировании общественности, которая ее станет ограничивать. Из Германии получили в «пакете с философией» идею Sonderweg – особого пути, согласно которому русские (как и немцы), якобы, вовсе не принадлежат к Западу. Но при этом не желали отпускать от себя Польшу, проникаясь все большей ненавистью к полякам за вечные бунты и нежелание нас любить. Ко всему этому можно добавить целый ряд мелких (не бросающихся в глаза) или подзабытых европейских влияний. Скажем, при внимательном чтении русской периодики XIX века обнаруживается восторженное отношение к Финляндии – тихой, скромной и хозяйственной (в отличие от Польши) части «нашей великой империи». А начиналось все, как известно, с восторженного отношения Петра к Голландии. Вся эта реальность, проявлявшаяся более двух веков в бесконечном числе разнообразных связей, взаимопроникновений и культурных контактов, где путь от любви до ненависти был очень короток, противостоит выдуманным концепциям отделения Россия от Европы. В этих концепциях сначала конструируется некая «чистая Европа», почти не похожая на реальную Европу со всеми ее сложностями и противоречиями, а затем конструируется Россия, в которой все европейские влияния представляются чем-то незначительным в сравнении со злобным началом, идущим от «глубинного народа», который, якобы, больше влиял на культуру, чем франкофоны, англофилы, германософы, полонофобы и италоманы, вместе взятые. При этом французские революционеры, английские империалисты, германские нацисты, итальянские сибариты, испанские религиозные фанатики, наряду с «горячими финскими парнями», представляются не частью сложной реальной истории, а лишь неким анекдотом.