Если бы не её эльфийские корни, она бы рассекала на харлее лихую питерскую ночь. Или, прижав к сердцу гриф гитары, пела про опиум для никого. Или, стянув в косы рыжие кудри, шла по канату высоко-высоко под куполом. Без страховки. Но это только собьет её прицел, а целится она словами в самую суть и всегда попадает. Вот например, история, как она возомнила себя ведьмой: «Нарядившись и обложившись пиявками, я собирала младших подружек, рассказывала, как страшно колдую и как зеркало в платяном шкафу показывает мне женихов — то Влада Сташевского, то Кирилла из Иванушек. Мне было двенадцать, и я не знала, как гулять с парнями. Тем более с такими. Поэтому представляла, как Влад с Кириллом приезжают за мной на лимузине, а я сбегаю к ним в ночь лихую и в клуб. А там полный фарш: медляки, мороженое столовыми ложками, ты выйдешь за меня, когда вырастешь?» А тут история про те самые пятницы: «Возьмем нулевые. В универ, понятно, не ходили. Чем тратить время на пары, лучше остаться дома и качественно распрямить волосы утюжком. До помойки еще можно было в кудрях, но в приличное общество — в клуб там или с пацанами на трубы — волос должен быть прямой, как разбег со скалы». А вот личное: «Обсуждаем с мужем проблему. Мы осознанные котики на антидепрессантах, расстались лучшими друзьями и хотим продолжить жить вместе. Потому что средненькая квартира в Тель-Авиве стоит, как Патрики, помноженные на, мать его, Манхэттен. А вдвоем и кайфово, и не разорительно. Но есть таки подводные камни. — Представляю, — говорит Никита, — прихожу я на свидание с новой девушкой и говорю, что живу с женой, но ты не подумай, между нами давно ничего нет. — И живешь ты с ней ради детей, — подхватываю я. — Которых у нас нет. — Которых у нас нет. Подумали, налили вина...» Впрочем, у Софы все личное. И живет она ровно так, как пишет. Когда я была в растерянности и не знала, что делать с блогом, к кому я пошла? К Софе. Когда я облажалась с рукописью, кто меня отпаивал коктейлями в Галках? Софа, кто ж еще! Когда, наконец, мне скучно и больно и одиноко, кто утешит мое израненное сердце. Софа, только она. И нет, это не реклама, это милосердие. Потому что такие тексты должны быть прочитаны. Это в интересах читателей.