Вот она, материнская функция в действии: умение утешать себя, когда никто другой не в силах нас утешить. Когда, никого нет рядом. Когда другой занят собой. Когда мы хотим разного. И особенно — когда страшно идти на операцию, и другой даже может довести нас до палаты, а после — нас встретить. Но внутри мы неизбежно останемся одни — до обидного есть куча процессов, где мы будем одни. Мы обречены оставаться одни — но не обречены на брошенность и покинутость. Не обречены, если учимся — и научаемся — не бросать сами себя (даже если нас не единожды бросали). Это тот внутренний диалог, где мы признаем свои чувства и утешаем себя. Признаём и утешаем. Называем и успокаиваем. Делаем то, что мама делает для ребёнка: упаковываем неназываемый хаос чувств, разлитый по телу, в конкретные слова — контейнеры для эмоций. «Да, мне сейчас очень страшно. Страшно и одиноко. Это нормально — бояться сейчас. И мы попробуем это пережить. По кусочку справляться и переживать. А потом дотянемся до тех, кто с нами посидит и нас послушает. Может, кто тоже переживал что-то подобное. Есть надежда на связь и на утешение» Ну и в принципе это всё, что остаётся. Впитать и вырастить внутри ту хорошую маму, которая всегда на нашей стороне. И строить связи внутри и снаружи