Потеря ноября Сперва думала написать, что я ненавижу этот октябрь и ноябрь — столько всего трудного упало на нас одновременно в эти месяцы. Но запнулась о неоспоримый факт: фоново я, и мы, были счастливы каждую минуту с того момента, как я вышла из ванной, держа в руке положительный тест на беременность. К сожалению, спустя семь недель и один день мы узнали, что этой беременности не суждено сбыться. Но в каждый сложный момент: когда меня раскачивало на качелях резкой отмены АД; когда мы ночью везли стонущего Ушана в больницу; и когда там же, под утро, собирали последние евро со всех счетов, чтобы оплатить его операцию — ни разу уныние не приходило ко мне. У меня был свой счастливый секрет, и я держала его как защитный талисман, который освещал всё во мне. Я никогда в точности не знала, могу ли я иметь детей, и никогда не чувствовала, что обязана это делать. Детство в многодетной семье предвосхитило хоть какую-то романтизацию материнства: когда родился мой младший брат, мне было восемь лет, и с момента его появления, на многие годы вперёд, он прочно вошёл в сферу моих ответственностей. Сейчас мне кажется, что доверить восьмилетнему ребёнку младенца — это примерно так же тупо, как если бы я сейчас предложила коту Анри лечить Ушана, но моим родителям тогда так не казалось. Короче говоря, до 33 лет я жила без детей и сильно об этом не страдала. Мы много говорили с Русланом о таких перспективах, обычно перечисляя, что было бы неплохо сделать в рамках подготовки, но дальше разговоров дело не шло. Параллельно я успешно развязывала узлы печалей и детских обид в терапии, и в какой-то момент стало очевидно, что вот она я — взрослая, сильная, актуальная Лиза. Не восьмилетняя растерянная девочка, которой надо делать домашку, а у неё рыдает младенец на руках. И оказалось, что у взрослой Лизы есть очень явное чувство, что сейчас она обязательно со всем справится; а ещё, что та любовь и та энергия, которая есть во мне, в нашей паре, не может быть и не должна быть реализована ни в каких других системах взаимоотношений. Так я почувствовала, что хочу ребёнка. А дальше началась магия. Буквально через пару дней я проснулась с такой явной, божественной овуляцией в левом боку, что не могла игнорировать этот факт. Ещё через две недели были положительные тесты, высокий ХГЧ и огромная радость. Я знала, что такое держат в секрете, но не могла сдержаться — мне хотелось кричать в громкоговоритель на площади, что в моём теле смогло произойти такое чудо. Теперь я понимаю, почему люди молчат об этом: сейчас мне сложно и не хочется представлять огорчённые лица друзей, с которыми я уже успела разделить эту новость. Что бы ни происходило, я думала о своём новом статусе каждую секунду, и теперь, когда всё отменилось, я чувствую большую пустоту. Всего семь недель, но тело за это время успело сильно измениться, как и наши отношения в паре. Кажется, что никогда мы не были такими взрослыми и сплочёнными. Мне пока сложно осознать как так может быть, что наш путь родительства временно поставлен на паузу. Возможно, для этого нужно больше времени. Наверное, становиться мамой — в том числе — это иметь в сердце так много любви и надежды, но при этом порой не иметь совершенно никакой власти над обстоятельствами. Каждую секунду может произойти всё что угодно. Как бы ты идеально себя ни вела, что-то просто случается и с этим нужно как-то продолжать жить. В моём случае эмбрион перестал развиваться на очень раннем сроке или так и не пришел. Анэмбриония — примерно 10–15% подтверждённых беременностей заканчиваются таким исходом.