История Мурарии, продолжение XIX век — «злачный район» Итак, после землетрясения Мурария не получила, как бы сейчас сказали, инвестиций в развитие и закономерно вернулась к статусу бедного, некомфортного для жизни места. Событие, изменившее жизнь района, случилось еще в конце 18го века. В 1780 году новый глава полицейского управления Лиссабона Диогу Инасиу де Пина Манике решительно взялся за нравственность. Женщин с пониженной социальной ответственностью, обнаруженных вблизи таверн, предписывалось арестовывать и отправлять в исправительный дом. Победить проституцию в большом портовом городе также невозможно, как плесень в португальской ванной комнате. Поэтому произошло логичное — усилия интендента вытеснили проституток из «приличных» районов в периферийные: Мурарию, Алфаму и Байру-Алту. Благо, полиция в Мурарию почти не заходила. Первый полицейский пост там появился только в 1830 году. (И то, как пишет источник: «драки с ножами и дубинками между матросами, солдатами и штатскими не прекратились») Спрос идет за предложением. А он был: Лиссабон — крупный торговый порт с постоянным потоком моряков, солдат и торговцев. Инфраструктура тоже следует за рынком — в Мурарии стали открываться кабаки, таверны и публичные дома. «Люди без роду без племени, с неопределённым заработком — собирались в тавернах и ташках, которые множились по улицам квартала: таверна Марии ду Насименту и Жозе Монтейру на Rua da Amendoeira, таверна Жуаны на Rua das Tendas, таверна Мендеша Коутиньу на Largo do Terreirinho, таверна Мигейша на Largo da Mouraria… забегаловка Риты на Rua da Amendoeira — настоящее логово воров и злоумышленников, а хозяйка — сущий дьявол во плоти» [там и сейчас какой-то наркопритон, кстати] (Pinto de Carvalho, «História do Fado», 1903) С ростом числа таверн и увеселительных заведений, район стал прочно ассоциироваться с проституцией, развратом, пьянством и преступностью. Но у любой монеты две стороны: в этих тавернах зародился музыкальный стиль «Фаду», ставший ныне символом Португалии. Изначальный же фаду представлял собой что-то вроде блатного шансона. Первыми исполнителями и аудиторией были проститутки, сутенёры, матросы, бродяги, воры, уличные бандиты. Тексты — хроника уличной жизни: преступления, смерть, тяжелая судьба реального пацана. Все как во многих других маргинальных сообществах. (Только Фаду со временем стал национальным достоянием, внесённым в список нематериального наследия ЮНЕСКО, а наш блатняк почему-то нет 😆) Знаменитая Мария Севера, которая вывела Фаду из подворотен «в свет», по ряду источников, тоже строила «горизонтальную карьеру», а пела в свободное время для души. Счастливый момент случился, когда ее любовник, Граф де Вимьозу, будучи на пике окситоцина после встречи, расчувствовался от песни Маши и настоял на исполнении в своем салоне для друзей-аристократов. (Ну я предполагаю, что примерно так было 😁) Консервативная интеллигенция предсказуемо пришла в ужас, а вот молодежи понравилось. Тем более что в среде молодой богемной аристократии в то время было модно искать «дух народа». Ну а дальше музыкальная история закрутилась. Хотя массово фаду вошел в культуру позже, в конце XIX – начале XX века. В конце XIX века, в период индустриализации, Мурария получила новый импульс и резкий рост населения. В город массово потянулись на заработки иммигранты того времени — выходцы из деревень и соседних стран. Мурария, как обычно, приняла самых бедных. Плотность населения резко увеличилась (как пишут в источниках: превысила 600 жителей на гектар — не знаю, как оценить, кажется сейчас живут плотнее 😁) Социальный состав изменился: две трети жителей Мурарии к концу века были трудовыми мигрантами, но бедность никуда не делась. Как и преступность. Журналист Альбину Форжаш де Сампайу в конце ХIX века писал: «Алфама и Мурария — два опасных очага нашей столицы. В этом лабиринте узчайших переулков, в этих кривых, гнилых, дряхлых домах укрывается всё население бродяг, ложных нищих и настоящих нищих, преступнико