Я часто сталкиваюсь с критикой от людей, считающих мои взгляды противоречащими либертарианству. На самом деле причина этого контраста кроется в том, что я исхожу всего лишь из трех простых и очевидных идей, которые по каким-то причинам не принимаются большинством либертарианцев: 1. Человек является биологическим существом. Человеческие потребности — в том числе социальные и психологические — незначительно различаются от индивида к индивиду в связи с общей биологической природой. Поэтому при оценке самопринадлежности и "права на свое тело" надо учитывать эту природу и универсальность того, что она из себя представляет. Можно сколько угодно теоретизировать об ограничениях, наложенных социальными нормами, и о свободе от них, но самые высокие барьеры для нас воздвигнуты биологической реальностью, и они непреложны и непреодолимы. Все мы нуждаемся в пище, воде, жилье, воздухе, гигиене, сне, социализации, безопасности, в определенном температурном режиме, в здоровых и нормально функционирующих органах, в комфортном и красивом окружении, а также в занятиях, которые позволяют нам самореализоваться. Человек не tabula rasa, и человеческое тело не является вещью или предметом собственности в юридическом смысле. Как бы либертарианцы ни были увлечены отголосками неомарксистской критической теории и как бы ни боролись с социальными конструктами, на деле свобода может существовать лишь в тех рамках, которые воздвигнуты биологической природой человека. Игнорирование этих рамок не только не увеличивает пространство свободы, но и полностью лишает людей какого-либо выбора, превращая жизнь в нескончаемые попытки добиться необходимого минимума под постоянной угрозой стать жертвой эксплуатации. 2. Право на свое тело и принцип равенства людей перед законом — это первичные принципы, а все остальное, что может быть придумано, — вторичные, инструментальные принципы, служащие цели утвердить первичные (NAP — это просто другая сторона права на свое тело, сфокусированная на вреде и на поведении окружающих по отношению к человеку, по сути, принцип самопринадлежности и NAP представляют собой одну и ту же норму). Если вторичные принципы нарушают первичные, то они отвергаются в конфликтующей части. К примеру, частная собственность позволяет человеку реализовать множество своих потребностей, но порой она служит собственнику оправданием для нанесения ущерба окружающим. Значит, в такой ситуации правопорядок обязан отказаться от восприятия инструментальной нормы как безоговорочной и принять решение в пользу базовых принципов. Если либертарианец рассуждает иначе, то встает вопрос, на самом ли деле он разделяет примат принципа самопринадлежности. Еще одна проблема мейнстримного либертарианства — в узком представлении о последствиях, закрывающем глаза на непрямой вред. Не существует принципа, предписывающего не замечать косвенный ущерб другим людям от чьих-либо действий и учитывать исключительно прямой ущерб. Однако, похоже, многие либертарианцы разделяют этот крайне странный принцип и тем самым ставят его выше принципа самопринадлежности. Иначе нельзя объяснить тот факт, что они выступают против большинства строительных, пищевых, трудовых, экологических регуляций, отмена которых неизбежно приведет к человеческим жертвам. Или — за легализацию свободного ношения оружия, ведущего к увеличению смертей далеко не только среди разбойников. Или за дерегулирование здравоохранения. Увы, примеры подобных безрассудств можно перечислять бесконечно. (ч. 1/2)