(ч. 2/2) Аргумент от роботизации не имеет никакого смысла. Если рабочие места сохранились (может быть, даже возникли какие-нибудь новые, например, связанные с обслуживанием роботов и разработкой искусственного интеллекта), то лучше потратить бюджетные средства не на БОД, а на переквалификацию тех, кто лишился своей прежней работы. Если количество рабочих мест радикально сократилось, то следует обеспечить доступ к ним для тех, кто наиболее нуждается в работе: выслать из страны трудовых иммигрантов, сократить количество рабочих дней и часов на одного человека, ввести marriage bar. В любом случае опыты с БОД до момента тотальной автоматизации — если она вообще когда-нибудь произойдет — не пригодятся нам. Нет никакой нужды заранее тестировать раздел между всем населением еще не возникших плодов "труда" еще не построенных роботов, подвергая ненужным потрясениям реальные социальные отношения и институты. Более того, прямо сейчас многие отрасли испытывают нехватку квалифицированного персонала, и БОД не только не поможет, но и усугубит проблему. БОД сделает экономику существенно менее рыночной, причем под удар попадут неоспоримо полезные качества рынка: связь между трудом и справедливым вознаграждением, мотивация индивидов быть полезными для общества и вносить вклад в общее благополучие, личная ответственность. Ослабнут факторы, дисциплинирующие личность, подталкивающие человека к самореализации и к становлению лучшей версией себя. Пагубность безусловной раздачи денег известна на примере Науру, где население получало от государства крупные суммы от выручки с продажи фосфатов, достаточные для безбедной жизни одного-двух поколений. В результате большинство науруанцев бросило работу, стало вести малоподвижный образ жизни и пристрастилось к вредным привычкам. Сейчас Науру — одна из самых курящих и ожиревших стран мира. Как бы благородно ни звучала цель освободить человека от материальной нужды, воспитание добродетели в большинстве людей невозможно без определенного внешнего давления. Аргумент о том, что БОД позволит людям уделять больше времени семье, не находит подтверждений. Более того, БОД усугубит проблемы, связанные с неблагополучным детством, так как была доказана связь между "отрицательным подоходным налогом" и повышенной частотой разводов. Возможность не беспокоиться о том, как платить по счетам, оборачивается возможностью не нести ответственность за свою семью, полностью возложив эту роль на государство. Это крайне нежелательная перспектива: неполная семья травмирует детей, снижая их шансы на успешную взрослую жизнь. Поощрение безотцовщины перечеркнет любые потенциальные выгоды от БОД, создав множество социальных, медицинских и криминальных проблем. Ребенок и сам подвергнется влиянию культурной среды, которую БОД трансформирует, ведь БОД несет в себе послание: "Ты не обязан быть продуктивным членом общества, ты не обязан быть примерным семьянином, ты можешь бросить жену и детей, и мы все равно не перестанем тебе платить". БОД способен подорвать фундаментальные общественные нормы, он морально токсичен по своей сути, именно в силу безусловности. Эгалитарность БОД тоже звучит как шутка: будете ли вы рады своему равенству с другими, если это равенство в мире повсеместного дефицита? Дестимуляция труда сократит доступность благ, зависящих от редких и сложных навыков. Среднестатистический человек сумеет сам приготовить себе пищу, прибраться и даже освоить азы сантехники и электрики, но медицина, пожаротушение, охрана правопорядка, обеспечение городской инфраструктуры — жизненно необходимые потребности, удовлетворение которых разумнее доверить организациям специалистов. Очевидно, человеческие жизни — слишком высокая цена за равенство в свободе от работы. Лучше сосредоточить усилия на эгалитарном доступе к системе разделения труда, на обеспечении равных стартовых условий для раскрытия потенциала в этой системе. БОД же предлагает рецепт катастрофы: общество с деградировавшими профессиональными компетенциями быстро лишится своего благос