Печальная новость: умер Евгений Клюев. Писатель, поэт, филолог, сказочник; один из немногих, кто никогда не забывал, что литература — Игра. «Книгу теней» я ребенком читала в Анапе, впервые на море. В тихий час после купания бегала со скрипачкой Эвридикой и вороном Марком Теренцием Варроном на плече. Текст очаровал: большая любовь, свежесть и что-то от немецких сказок. Много позже я поняла, что это шуточка для своих-филологов: Клюев собрал неожиданных персонажей мировой литературы и утвердил бессмертие — не в религиозном смысле, а души как персонажа в постмодерне. Потом был абсолютно кэролловский (Клюев был ученым, крупным специалистом по Кэроллу) роман «Давайте напишем что-нибудь», где по страницам бегали персонажи-фразеологизмы, «Белое безглазое» и «Хухры-Мухры». 2007 год, вольный ветер, доброе безумие еще возможно, и аудитория есть. Параллельно выходили чудесные сказки и книга стихов «Зеленая земля». Но настоящего пика Евгений Клюев достиг в романе «Андерманир штук» (2011), теперь почти забытом. Это была ода старой Москве, вдумчивой жизни. Главный герой Лев обнаружил лакуны пространства: скажем, если пойти на улицу Разина и толкнуть определенную калитку, очутишься на Александерплатц. Так Лев ускользал от наступающих девяностых (слишком реальных, воняющих мясом) — легко, насвистывая присказку «андерманир-штук-прекрасный-вид». Это тоже притча для своих — для тех, кто научился прятаться. В финале герой решает исчезнуть насовсем — но! помним «Книгу теней», «тени» не умирают: Резь в глазах пропала. Очертания проступили сразу же — начав неспешно громоздиться друг на друга, соединяться и разъединяться снова. И он тоже стал очертанием... — здесь, где чередовались кружки площадей, полоски улиц и переулков, пятнышки парков, прямоугольники жилых кварталов, а также набранные мелким шрифтом слова. Одним из слов стал и он. Да он и всегда был только словом. Словом ЛЕВ. Никто не исчезает, человек может только стать частью текста — и в этом бессмертие, самое прочное из возможных.