Воскресенье, дождь за окном, влезла в голову мысль. «Существование предшествует сущности», - говорит французский философ Жан-Поль Сартр и этим немного переворачивает представление, которое существовало в философии до этого. Не сущность, как считалось, а именно существование появляется раньше, а за ним уже следует сущность - так полагает Сартр. Он говорит, что человек сначала рождается, существует (существование есть просто явление, процесс) в мире, а только потом становится сущностью, когда начинает себя определять и осознавать. Таким образом, существование является первым элементом того, что вскоре он в своей философской системе сформулирует как «фактичность» или «facticité». Фактичность представляет собой совокупность фактов и условий, в которые оказался заброшен человек, которые так или иначе привели его туда, где он сейчас и кем является. В этом смысле «существование» и оказывается тем самым первым элементом фактичности: нас родили и теперь мы существуем, но без какого-либо согласия нашего на это. Таким же элементом фактичности является «телесность»: мы не могли выбрать свое тело, с каким нам родиться, ни рост, ни вес, ни цвет глаз - все это мы не выбираем, мы просто это имеем, как факт, рождаемся мы больными или здоровыми - тоже не наш выбор. Точно так же мы не выбираем место рождения, эпоху, в которую мы родились, условия рождения. Нам не выбрать наше прошлое, которое было до нас, чьими наследниками мы являемся, и которое мы сами оставляем после себя. Наличие других людей вокруг нас или рядом с нами есть факт, который следует признать. Нам никуда не деться так или иначе от людей. Вспомним здесь знаменитую цитату Сартра: «Ад - это другие», - говорит главный герой пьесы «За закрытыми дверями» журналист Гарсен. С этим нужно жить. И, кончено, сам факт нашей смерти в будущем, от старости или от болезни, или от несчастного случая - тоже факт, который нам не изменить. Человек оказывается заброшен в этот мир со всем этим. «Заброшенность» (délaissement) — это прямое переживание фактичности. Мы обнаруживаем себя в мире без Бога и без оправданий, и это вызывает тревогу, потому что вся ответственность за то, кем мы будем, ложится на нас». Тревога становится важным следствием фактичности, она наступает тогда, когда человек оказывает наедине со своей фактичностью и когда понимает, что ему не будет никах оправданий, если он не возьмёт свою судьбу в руки, но у него и нет никаких гарантий, что все получится, и это его пугает. Но одной тревоги мало. Вместе с ней возникает ответственность, которая идёт в ногу со свободой. Одного без другого не может быть. «Человек осужден быть свободным. Осужден, потому, что не сам себя создал; и всё же свободен, потому что, однажды брошенный в мир, отвечает за всё, что делает». Человек всегда отвественнен за то, что он делает или не делает. В этом смысле, не каждый может с этим справиться, ведь груз осознания своего существования может давить и давить на всех по-разному. Эту мысль очень хорошо выражает герой романа Сартра «Тошнота» Антуан Рокантен: «Существование — вот что окутало меня со всех сторон, даже в моих воспоминаниях; я задыхался. Существование — это не нечто, что позволяет о себе думать, это прокрадывается к тебе со всех сторон, оно душит тебя, оно налипает на тебя, как густая масса». Он переживает эту свою сырую фактичность, бессмысленную данность. И для него это не какое-то абстрактное переживание, а настоящее, вызывающее у него тошноту. Поэтому для Сартра фактичность не означает фатальности, она не приговор судьбы. Фактичность лишь фон и ограничения, которые позволяют человеку на них опереться, чтобы действовать, она позволяет себя определить, понять, принять или не принять. Да, человек может родиться больным, но он может решить, как ему относиться к его болезни, принять ее, смириться или использовать ее для чего-то большего для себя. Человек может родиться в бедной семье, но его свобода проявляется в том, как он относится к этому факту - принимает его или не принимает. Так ж