«Единственный выход там, где для человеческого ума нет выхода. Иначе к чему нам Бог? К Богу обращаются за невозможным. Для возможного и людей достаточно». С этих слов Альбер Камю начинает настоящее размышление над абсурдом и жизнью в своем эссе «Миф о Сизифе». И в самом начале он закидывает очень смелую мысль, которая должна помочь понять тот мир, в котором оказался человек. Камю говорит, что, может быть, «важно не исцелиться, а научиться жить со своими болезнями». Эти слова он повторяет вслед за аббатом Галиани, которые тот адресовал госпоже д'Эспине. Эти слова стоит понимать не так, что выздоровление плохо, а так, что оно возможно только в том случае, когда человек принял то, что он может быть болен, если он не признает, что болен, то выздороветь возможности нет. Но есть болезни, которые излечимы, а есть те, с которыми медицина ещё не научилась бороться, поэтому, чтобы жизнь продолжалась, нужно принять эту данность. Да, болезни могут быть разные, но тот факт, что человеку никуда от них не деться, мешает ему жить, он хочет себя избавать от любой болезни и это доходит до того, что он лечит то, что болезнью на самом деле не является. Но, по мысли Камю, мир сам уже давно болен, поэтому бессмысленно себя излечивать, в этом смысле и нужно научиться жить в этом больном мире, признать, что мир такой и только тогда наступит выздоровление. Поэтому, заявляет Камю, «человек вступает в этот мир вместе со своим бунтом, своей ясностью видения. Он разучился надеяться. Ад настоящего сделался, наконец, его царством». Такой человек «требует от себя лишь одного: жить исключительно тем, что он знает, обходиться тем, что есть, и не допускать ничего недостоверного». И самое главное: такой человек «хочет знать, можно ли жить не подлежащей обжалаванию жизнью». Это наиболее важно понять. «Опасность даёт человеку непостижимый случай понять себя... Пережить испытание судьбой - значит полностью принять жизнь». Поэтому тот, кто сводит свою судьбу к самоубийству, согласился с тем, что он больше ничего не может. Такой человек опирался на этот мир, в котором он живёт, который по определению болен, он не смог ничего ему противопоставить, поэтому подошёл к самоубийству. Когда-то у него него был смысл жизни, а «вера в смысл жизни всегда предполагает шкалу ценностей, выбор, предпочтения». Потом он его лишился и решил свести счёты с жизнью. Камю и задаёт этот вопрос, а возможна ли жизнь, не поддающаяся обжалованию? Когда можно жить, понимая, что тебя не будут упрекать, винить, когда и ты поэтому не будешь этого делать; когда можно ошибиться, понимая, что в твою сторону не будет тех самых пугающих многих оценок со стороны друзей, семьи или коллег, ведь когда этого нет, это есть самая настоящая жизнь, доставляющая человеку радость, спокойствие и удовольствие. Но мир таков, какой он есть, и единственное, что каждый человек может сделать, - научиться жить в этом мире, признавая, что он такой. Признание не означает согласие, можно быть несогласным, но нельзя не признавать, что мир такой, какой есть. Только в этом случае можно действовать и, кстати говоря, тогда не будет сожаления из-за того, что что-то когда-то не получилось или не сбылось. А сожаление мешет жить не меньше, чем надежда, ведь «сожаление есть род надежды», - заключает Камю.