Запрос господдержки "Самолётом" — один из самых обсуждаемых сюжетов недели, и нам он интересен с точки зрения роли СД, хотя публично борд тут ни разу не упоминался. Но если задуматься, за ситуацией в значительной степени, вероятно, стоят решения совета: именно он, по логике, одобрял стратегию агрессивного роста и высокой долговой нагрузки в 2020-2023 годы. Судя по всему, компания приняла на себя чрезмерный риск, недооценив масштабы и последствия ужесточения денежно‑кредитной политики и сворачивания льготной ипотеки. Смена двух СЕО за 2024 год, скорее, говорит о непростом поиске решения не только стратегического, но и лидерского: важна не только новая стратегия, но и личность, которая сможет и перед бордом, и перед командой олицетворять собой успех её воплощения. Гендиректором в конечном счёте была назначена Анна Акиньшина, до того финансовый директор "Самолёта", для которой это первый опыт как СЕО. И сразу в такой ситуации. Назначение финдира на роль CEO, как правило, говорит о переходе к модели жёсткой экономии и финансового контроля — а с учётом контекста всё это может свидетельствовать об усилении роли акционеров в управлении. Но давайте подумаем. Кто утверждал агрессивный набор проектов? Кто согласовывал рост долговой нагрузки? Кто не учёл сценарий дорогих денег и не скорректировал риск-аппетит? Вне всяких сомнений, это зона ответственности борда, и это вновь возвращает нас к разговору о субъектности советов в России и роли независимых директоров (их в “Самолете” 3 из 9). А назначение первой в истории "Самолёта" женщины-СЕО напомнило обсуждавшийся не так давно в Forbes феномен стеклянного обрыва: ситуации, когда женщину (или представителя меньшинства, если речь о Западе) ставят во главе компании в момент, когда риск неудачи особенно высок. Ситуация действительно сложная. Надеюсь, она благополучно разрешится Путь директора