Другое дело, – время. Феноменология времени вполне возможна, и, кстати, через обращение к ней становятся вполне ясным известные слова Августина о времени: Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время, если же я хочу объяснить спрашивающему – не знаю. Потому что наше знание, покоящееся на уровне естественной установки, воспринимает время через что-то внешнее, – часы, ход Солнца, длительность фильма и тд. Однако феноменологическая редукция заключает эту эмпирию за скобки, и в результате обнаруживается, что время не предъявляет себя как объект среди других объектов, на который можно указать пальцем как на «время». Однако для нормальной человеческой феноменологии с этого только и начинается разворачиваться метод и путь к тому, что мы привычно называем «временем». Оно обнаруживается не во внешних измерителях, а в структуре переживания как такового, в удержании прошедшего, в направленности к ожидаемому и в живом настоящем, которое не существует изолированно. Феноменология времени не описывает время как один из феноменов, а вскрывает условие возможности феноменального появления.