Много кто вокруг меня занимается стендапом и его организацией, и я, когда слышу разговоры комиков, всегда думаю: как же они похожи на разговоры в учительской! Тут и рассадка, и посещаемость, и разогрев аудитории, и проблемы с хеклерами, и тот факт, что денег на этом в Израиле особо не заработаешь. И вот ещё одно сходство, о котором я думаю уже две недели. Недавно во время обсуждения стендап-клубов кто-то сказал: «места для сидения должны быть неудобными». Потому что нельзя усадить людей в мягкие кресла и ждать, что они будут внимательно слушать твои шутки. Мягкие кресла развращают человека. Это правда! И для комедии, и для правил образования условных придаточных предложений. Так посреди вечеринки я поняла, в чем смысл одной ненавистной мне вещи в израильском образовании. Дело в том, что здесь — в школах, колледжах и на курсах повышения квалификации — очень любят рассадку, при которой учащиеся сидят на стульях, расставленных в круг, а столы в этом не участвуют. Я её ненавижу! Мой студенческий опыт говорит (кричит): В таком положении некуда деть руки и ноги, некуда поставить напиток или ланчбокс с едой, неудобно держать ноутбук или тетрадь, — а если сидеть так несколько пар подряд, ещё и спина заболит. Поэтому я никогда не сажаю так школьников. Если для урока мне нужна рассадка не рядами, а кругом, — я прошу их переставить столы буквой П, и мы все сидим в кругу, что удобно для дискуссии, — но вместе с тем за столами, где есть место для локтей, тетрадей и чувства собственного достоинства. Вот только у школьников, сидящих в организованном таким образом классе, гораздо больше соблазна смотреть под партой в телефон или хихикать с соседом. Получается, я сажаю их в мягкие кресла (метафорически). В то время как отсутствие столов приближает класс к идеалу образовательной системы — паноптикону Бентама, где учитель всё время видит всех учеников. Как там у Фуко? Надзирать и рассаживать! В общем, образовательная ценность рассадки учеников в круг без столов мне теперь кристально ясна. Буду продолжать никогда ей не пользоваться, но теперь — с чувством полного понимания сути происходящего