В исламоведении есть довольно маргинальная теория, заключающаяся в том, что Коран был не написан на арабском, а частично переведен с арамейского — или, по крайней мере, испытал сильное влияние какого-то сирийского христианского литературного источника. Работа называется «Сиро-арамейское прочтение Корана» и опубликована была под псевдонимом (Кристоф Люксенберг), — вероятно, автор боялся преследований. Самое известное утверждение из этой книги, растиражированное медиа после теракта 11 сентября, заключается в том, что в перевод священных текстов закралась ошибка, и на самом деле правоверных в раю ждут не девы, а спелый виноград. (Вот здесь можно коротко послушать, как это обеспечивается арамейским прочтением). Я об этой теории знаю не из курса истории религий (должна была бы, но отвлеклась на что-то, чем люди интересуются в 18 лет), а из красивейшей песни Бликсы Баргельда и Тео Теардо. What if in paradise there are no houris waiting? What if but all you get are grapes, succulent grapes? Песню эту люблю не только я; её первый, итальянский куплет звучит в голове у Гарри Дюбуа, когда он размышляет об островалийском чуде. What strange words to celebrate a new world. Наконец, почему я об этом вспомнила: в Талмуде (Ket. 111b) говорится, что, хотя сейчас собирать и давить виноград — занятие тяжёлое и мучительное, в будущем мире каждая виноградина будет вырастать настолько огромной, что понадобится тележка, чтобы сдвинуть её с места. Такую виноградину можно будет поставить в углу дома и получить из нее целый пифос вина, не меньше 30 кувшинов. Говорится об этом, кстати, в разделе «Нашим» (женщины), в трактате «Кетубот», посвященном вопросам брачных договоров. Хорошо, что здесь не произошло никакой путаницы между женщинами и виноградом! Хотя и было бы интересно почитать, как мудрецы толкуют утверждение, что в будущем мире огромные женщины будут стоять в углу и выдывать праведникам по 30 кувшинов вина