В мире существуют загадочные авторы, чьи имена, лица или жизни нам неизвестны. Как и Готорн Эбендсен из "Человека в высоком замке", в реальном мире изобразительного искусства это Бэнкси, а в литературе - Пинчон, известный многим, и Банди, неизвестный почти никому. И нет, это пост не о серийном убийце, а о северокорейском авторе - слово 반딧 с корейского переводится как "светлячок". Банди родился в середине XX века, впоследствии писал для государственной газеты, но попал в опалу и в течение многих лет работал на заводе в низшей должности. Во время голода 1990-х он начал писать рассказы, в которых раскрывал реалии изолированного народа. Несмотря на то что его личность окутана тайной, известно, что на родине он - до сих пор - член Союза писателей КНДР. И тем не менее, его тайные работы сумели пересечь границу в виде семи мощных рассказов - по свидетельствам южнокорейских правозащитников, которые помогли Банди, они были написаны на некачественной бумаге, вложенной в одну из своих "разрешенных" работ. Истории, которые Банди представляет миру, не написаны высоким художественным слогом, не пестрят эпитетами и метафорами. Напротив, они суровы и безжалостны, отражая реальность, которую они изображают. В этих рассказах раскрывается мрачное состояние страны, где постоянный страх и вечный голод являются нормой. Его рассказы, вошедшие в сборник "Обвинение", который выпустили на Западе лишь недавно, заставляют нас заглянуть в самое сердце общества, где даже самый незначительный акт неповиновения может иметь серьезные последствия. В одной из историй мать закрывает шторы во время военного парада, потому что ее сын панически боится портретов Карла Маркса и Ким Ир Сена. В другой Банди рассказывает о нелегальном путешествии рабочего до родного города, чтобы проститься с умирающей матерью. Даже соблюдение правил не гарантирует счастливого конца, как это видно из рассказа о верном члене партии, который по заданию номенклатуры срубает любимый вяз и плачет, не сумев сдержать чувств. Его работы показывают нам картину мира, кошмарного, как любая антиутопическая фантастика, хотя и основанного на ужасах реальности. Подлинность рассказов Светлячка подтверждают правозащитники, многие из которых бежали из Северной Кореи в Южную - в его "Обвинении" встречается больше двухсот диалектизмов и идиом, неизвестных даже южным корейцам, из-за чего южнокорейское издание снабжено обширным комментарием.