Окончательное обвинение подсудимый получает от суда. Эта шутка со временем перестала быть таковой и то, что ранее воспринималось судебной практикой как невозможное и грубейшее нарушение роли суда в уголовном судопроизводстве, сегодня кажется обыденностью. Для криминалистов я сейчас ничего нового не сказал. Более того, кажется, мы начали к этому привыкать. Вверху я уже приводил пример с уголовным делом в отношении начальника юротдела. Вот Вам свежий пример в отношении начальника ГИБДД. Пока еще не опубликован, но посмотреть можно будет здесь. Гражданин обвинялся в том, что совершил получение взятки, то есть получение должностным лицом через посредника взятки в виде денег за незаконные бездействия в пользу взяткодателя и представляемых им лиц, а равно за попустительство по службе, в крупном размере, то есть по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ. Якобы «А» получил взятку через посредника «Б» в пользу взяткодателей «С», «D» и «E» и неких иных представляемых лиц. Отбрасывая прочие «шероховатости» типа неустановления места, времени, способа совершения и т.д. по результатам полугодичного рассмотрения дела мы получаем следующее: гражданин признан виновным в получении должностным лицом лично взятки в виде денег за незаконные бездействия в пользу взяткодателя и за попустительство по службе, в крупном размере. Мнение суда по поводу возможности такого переформулирования понятно: якобы дело лишь в исключении указания на посредника из обвинения, то беж в уменьшении обвинения. Но есть заковырка. Получение взятки «лично» то никто не вменял. В диспозиции статьи также не указывал. Вот и дилемма – считается ли такая «конкретизация обвинения» его изменением. Мне же здесь интересен еще вот такой факт, который немного стал забываться на фоне регулярных изменений обвинения судом. В одном из старых Пленумов все еще остались кусочки старой роскошной жизни для защиты нормы, которые некто ныне может расценить как крамольные. Я говорю о пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 29 от 30 июня 2015 г. "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве": «В случае изменения государственным обвинителем в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства обвинения в пределах его полномочий, предусмотренных частью 8 статьи 246 УПК РФ, суд с учетом мнения обвиняемого и его защитника предоставляет им время, необходимое для подготовки к защите от поддержанного государственным обвинителем обвинения.» Понимаете? То есть, если в ходе рассмотрения дела гособвинитель изменяет обвинение, то защите должно быть предоставлено время, необходимое для подготовки к защите от нового обвинения. Если изменения значительны – вручается полный текст нового обвинения. Если же обвинение изменяется тем, кто вообще не относится к участникам процесса, которые наделены правом формулирования обвинения, судом – то на этом шах и мат. Ни времени на подготовку, ни организации защиты от нового обвинения. Просто примите как данность, суд это установил. Хоть вы от этого и не защищались. Мораль сей басни такова: не так плохо оказаться в какой-то момент в …опе, плохо начинать там осваиваться, клеить обои там, делать ремонт… Ведь формулирование обвинения судом – есть не что иное как ремонт, замена неработающих деталей, только меняются они на тех, кто по смыслу УПК РФ никакого отношения к обвинению иметь не должен. P.S. Не надо осваиваться – положительная практика в обратную сторону тоже есть, хоть и не полностью идентичная, смотреть можно тут. #Настоящее