Поднимая белый флаг: гражданские войны в США и России Дочитал наконец любопытную книжку Д. Силкената «Raising the White Flag: How Surrender Defined the American Civil War», которая посвящена, как не трудно догадаться, практике сдачи в плен. Хотя тема кажется слишком узкой, она тем не менее раскрывает несколько интересных моментов. В процессе чтения у меня возникло желание сравнить этот странный опыт в двух гражданских войнах. Вообще, сдача в плен оказывается одним из самых распространённых событий в таком конфликте. Более 673 000 солдат побывало в плену во время Гражданской войны в США (т.е. каждый четвертый комбатант), включая по меньшей мере 211 000 солдат Союза и 462 000 солдат Конфедерации. Хотя мы не имеем точную статистику по российской войне (даже общую численность комбатантов посчитать не удаётся), имеющиеся источники подтверждают и эту тенденцию. За редким исключением, равно как американские (северяне и южане), так и российские (белые и красные) солдаты сдавались в плен обычно без какого-либо морального осуждения, но с большой разницей… К примеру, в США майор Роберт Андерсон стал прославленным национальным героем за свою капитуляцию в форте Самтер, а авторитет Роберта Ли только возрос после сдачи армии в Аппоматтоксе (о ней я как-нибудь напишу отдельно). Хотя можно было сдаться с честью, бесчестие и унижение всегда маячили на горизонте, и они могли быть предотвращены только путем тщательной оценки того, кому сдаваться и на каких условиях. Тот же У. Грант (получивший к тому моменту прозвище «Безоговорочная капитуляция») в переписке с Ли подбирал слова с невероятной осторожностью, чтобы процесс капитуляции прошел максимально безболезненно. По итогу сдача в Аппоматтоксе стала показательной. Пенсильванией кавалерист писал о стихийном братании солдат Союза и Конфедерации: «мы все быстро перемешались, пожимали друг другу руки, угощали солдат едой и кофе и давали табак». Он счёл это событие сюрреалистичным, отметив, что «это больше походило на встречу старых добрых друзей после долгого отсутствия, чем на встречу людей, готовых убивать или быть убитыми всего несколько часов назад». Другой солдат Союза вспоминал, что они «делились своими припасами с поверженными врагами, пока не опустели все вещмешки». Сладкий аромат настоящего кофе, молоко, сахар и масло ошеломлял голодных южан. Реалии войны в России были иными. Солдаты не просто сдавались в плен, они зачастую целиком переходили на сторону противника. В 1918 г. под Симбирском на сторону Комуча перешли две красные роты, во время боёв за Казань целый батальон и вся артиллерия переходит на сторону народоармейцев. В 1920 г. отколовшиеся отряды бывшего Волжского партизанского отряда полностью переходят на сторону большевиков. Гагкуев Р. Г. указывает, что до 1919 г. пленные красноармейцы являлись одним из ключевых источников комплектования даже элитных цветных полков. К примеру, в январе Марковский полк состоял всего из 500-600 человек. На протяжении весны-зимы полк неоднократно брал в плен красноармейцев, шедших впоследствии на его комплектование. Только один отряд Булаткина на станции Попасная взял в плен около 1000 человек. Даже именитый Корниловский ударный полк был вынужден пополняться самостоятельно (естественно за счёт пленных). В ноябре 1918 г. численность полка составляла всего 220 штыков, а уже к весне 1919 г. – 1200 штыков. Важным игроком выступали отдельные социальные группы. Как писал Ганин А. В. к концу 1918 г. наблюдается массовый переход офицерских кадров на сторону белых. За период 1918-1920 гг. из РККА бежал каждый третий генштабист. Часто происходили коллективные измены: Военная академия, полевые штабы 14-й армии и 8-й армии. Как отмечает автор книги, в период Гражданской войны в США важную роль играла практика обмена военнопленными. Я честно вообще не припоминаю аналогичных практик в России… Но ключевым отличием является конечно окончание конфликта, оно проходило кардинально по-разному. Но об этом уже как-нибудь потом…