В контексте военного сопротивления я также нашёл интересные данные. В телеграмме председателя Казанского губисполкома И. И. Ходоровского В. И. Ленину находим такие цифры: восставших в районе Бугульмы было много – 3000 человек, но из них было вооружено лишь 300 человек. Потери карательных отрядов – до 250 человек убитых. Протокол заседания ответственных работник Уфимской губернии за 13 марта 1920 г. приводит следующие данные по восставшим и их вооружению: в Анастасевкой губернии 5000 человек, 1 эскадрон при 90 винтовках; Топорнино – 7000 человек, всадников 70, винтовок всего 200; Казанская волость – 2000 человек, винтовок 60; Языковская и Новоселовская – 5000 человек, винтовок 500. Тот же Клюев упоминает «сборную кавалерию» на крестьянских лошадях, вооруженными исключительно длинными пиками из вил. Донесения большевиков полны недоумения по поводу готовности вести упорные бои с таким скромным арсеналом: «Массы шли прямо на убой и, конечно, несли сильные потери от ружейного и пулеметного огня, открывавшегося на близкие дистанции». Впрочем, когда я упоминал о дезертирстве в рядах Красной Армии я даже не подозревал о его размахе. Из секретного донесения оперативного управления штаба ВОХР за 9 января 1920 г. следует, что в одном только Уральском секторе было «задержано до 6.000 дезертиров (sic!)». Также я удивился многочисленным донесениям о проблемах самочинств карательных отрядов. Из отчёта Казанской губернской ЧК о деятельности за 1920 г.: «К этому надо добавить, что красноармейцы: мадьяры и китайцы беспощадно убивали крестьян, жгли дома, грабили и были случаи изнасилования означенными красноармейцами женщин. Так, например, в Ново-Шешминское… сожжено 107 домов, из них принадлежавшим беднякам 57, середнякам – 44 и кулакам – 6. В числе сожженных домов 27 принадлежащих красноармейцам. Ограблено 188 домов, из них: 39 бедняков, 71 середняков и 34 кулаков. Увезено 67 лошадей». Член казанского ОГПУ Белкин М. О. вспоминал расстрел крестьян в Больших Тарханах после неудачной попытки двух неизвестных отнять карабин у командира: «одного из этих убил наповал, мои красноармейцы также открыли огонь и в это время ко мне подъезжает пулеметчик и открыл огонь из пулемета, началась беготня, крестьяне, которые были на базаре, начали бежать, свистки, кто куда…» Впрочем, многие осознавали, что жестокая политика по отношению к крестьянам лишь стимулирует их продолжать оказывать сопротивление. В тот самый момент, когда Л. Д. Троцкий в донесении командующему Запасной армии Б. И. Гольдбергу приказывает начать «примерные расправы», распоряжения губернских исполкомов начинают менять свой тон. Циркуляр по Самарской губернии призывал немедленно прекратить аресты, конфискации денег и продуктов с крестьянского населения. Инструкция по восстановлению Сов. власти в Поволжье в обязательном порядке требовала проводить досмотры только в присутствии красноармейца и сельского бедняка. Военно-революционным трибуналам даже запрещалось производить расстрелы, им предписывалось выносить обвиняемым «условные приговоры», которые приводили к трудовой повинности.