Умер Николай Комягин — фронтмен, вокал, внутренний голос и лицо Shortparis. Я открыл для себя Shortparis где-то в 2015-м. Сразу зацепило: нуарность, попытка творческого поиска и радикальные решения, грань между эстетичностью и неприличностью подачи. При этом всё это не выглядело типичной позой «графомана-революционера», ломающего всё ради того, чтобы его заметили. Скорее наоборот: в этом чувствовалось стремление к самодостаточности через поиск своего языка — нового и одновременно аутентичного. И самое важное: при всей незрелости это было очень искренне, и этому хотелось верить. В творчестве Николая всегда ощущались расщепление и болезненный нерв. Он как будто не принимал общепринятое объяснение окружающей действительности, и это выглядело не позой, а внутренней работой — дойти до сути: разглядеть, познать и только потом понять, без самообмана и без насилия над собой ради «нормальности». Такие люди, по моему опыту, если выживали, позже очень часто приходили к Богу — как к последней опоре, которая выдерживает и реальность, и этот нерв, и человека на другом его конце, и жажду познания Истины одновременно. С тем, что и как Shortparis пытались донести до слушателя, можно было соглашаться или нет; их эстетика могла притягивать или отталкивать; тексты — пониматься или вызывать недоумение; саунд — слушаться или не слушаться. Но в основе это была честная попытка переосмыслить русскоязычную поп-музыку — без позы и набивших оскомину в 2010-е попыток независимых музыкантов прятать отсутствие глубины за постиронией, а потом — как сову на глобус — натягивать это на самую банальную жажду бабок и славы. Когда Shortparis стали известной, даже культовой группой и вошли в режим «удовлетворения ожиданий», я перестал внимательно следить за их творчеством — стало не так интересно. Возможно, осознание того, что аудитория — это конкретный социальный сегмент со сложившимся мировоззрением, сузило возможность переосмысления. Провокационность стала приёмом и начала сочетаться с осторожностью: они умные люди и хорошо понимали, что аудиторию нужно удерживать, а мосты в шоу-бизнесе можно очень быстро сжечь. В итоге они оказались зажаты в узком проёме между старым, уже не значимым, и новым, ещё не оформленным и не понятым, но уже влиятельным. Я и сейчас уверен: у них оставался потенциал стать гораздо более значимым музыкальным событием. Новаторство у Shortparis сочеталось с бережностью, и если бы они нащупали новые смысловые опоры, это могло бы развернуться по-настоящему широко. Но, как известно, человек предполагает, а Бог располагает… Без Николая это будет сделать совсем не просто. Какими бы ни были религиозные взгляды и убеждения Николая Комягина (когда-то читал, что всё было достаточно сложно), упокой, Господи, новопреставившегося раба Твоего Николая.