Имя весны – Восьмое Марта Почему Итальянский переулок легко становился Исполкомским (но не Исполкомовским, как пишется), а улицу Греческую до конца советской власти никто не называл Третьим Интернационалом, понятно и без экспертных объяснений: языком управляет благозвучность. Кроме прочих разговорных привычек. Петровская, переименованная в улицу Ленина, называлась Ленинской, Депальдовский вместо Тургеневского с головой выдавал местного дореволюционного уроженца среди понаехавших, у Клары с Карлом свои истории. И только имя Розы Люксембург выпадало из всех правил с любовью: её адреса были «на Розочке». Пойти в магазин на Розочке, свернуть на Розочку – только так говорили. Потому что Роза. Образ, вмещающий прекрасную даму и Дантов Рай в не знающее ни веры в Бога, ни умственного покоя сознание чевенгуровского пролетария. Не так прежние розы были хороши и свежи, как те, что расцветут в саду всеобщего счастья – в это тоже верили, ибо абсурдно. Потому что верить в обратное нет смысла. Почему Оттепель? Потому что в этой зимней стране каждому понятно, что значит – ждать весны. Почему в начале марта так нужен был праздник? Чтобы тощим тепличным цветочком наперекор заморозку или вьюге обозначить неизбежность далёкого лета. Почему этот праздник женский – спросите мартовских котов! Иначе как объяснить про апроприации неугомонным бойцам давно невидимого антибольшевистского фронта. На этом всё. И – с праздником! А мне надо дарить жёлтые цветы.