О переговорах с Ираном Переговоры с Ираном я вёл один-единственный раз. И это было настолько непохоже на все остальные переговоры, что об этом стоит рассказать. Это была бизнесовая выставка-конференция лет пятнадцать назад, не то в Сингапуре, не то в Амстердаме, не то в Сан-Франциско, где я представлял одну крупную русскую айти-компанию. Да не просто бизнесовая, а игровая. Чтобы вы знали, такого рода конференции проходят в весьма расслабленной, даже праздничной атмосфере. Все мигом друг с другом перезнакомливаются, бухают, отрываются на спонсорских вечеринках, веселятся и в целом отлично проводят время до, после и во время выставки. А, всё-таки то был Амстердам... Но не важно. Так вот. Переговоры там проходят примерно так: — О, привет, Том! Ну, или Нгуен, Неха, Гжегош Бженджишчикевич, Тайсуке, Ингрид и т. п. — Как дела? Приходите к нам в Россию торговать своими играми! Вот сюда загружаешь, а отсюда сыплются деньги русских пользователей. — О, привет, Влэ́димир! Как дела? Это просто прекрасно! Конечно, придем! Считай, что уже пришли! Вот тебе смешной мерч, вот тебе бокал шампанского с кусочками золота, вот тебе приглашение на нашу вечернюю тусу! С иранцами всё было по-другому. Они представляли недавно открывшийся иранский магазин мобильных приложений کاف بازار (Кафе-Базаар) и искали международного сотрудничества. Мне они назначили встречу аж за две недели за события и ждали в своей комнате ровно к назначенному времени. Это было, кажется, единственное во всем огромном выставочном зале специально оборудованное наглухо закрытое помещение без окон и с дверью, запирающейся на ключ. Меня встретили два очень похожих статных иранца средних лет, с идеально оформленными бородами, слегка тронутыми сединой, в дорогих черных костюмах и ослепительно сверкающих черных туфлях. Без лишних слов и без тени улыбки они предложили мне место за столом напротив себя и полчаса беседовали со мной исключительно о деле. Весь разговор их лица были словно высечены из камня. Ни намека на улыбку. Губы сжаты. Черные персидские глаза пристально буравят тебя из-под густых бровей. Задают четкий вопрос, потом внимательно слушают ответ, конспектируя в блокноте размашистой вязью. Никакого дешевого смол-тока, все вопросы исключительно по существу, требуют цифр, требуют пользователей, требуют гарантий. Ощущения у меня были двойственные. С одной стороны, немного забавлял такой контраст со всеми остальными участниками конференции, с другой стороны, я немного начинал чувствовать себя пленным греком, попавшим на допрос перед Фермопильским сражением, исход которого пока неизвестен, а вот мой — уже вполне. Так прошли полчаса, отведенные на встречу. Как это часто бывает, договорились договариваться дальше. А потом случилось чудо. Когда мы пожали друг другу руки, знаменуя окончание разговора, иранцы мгновенно переменились. Они расплылись в белозубых улыбках, расслабились, предложили мне ароматный кофе, из ниоткуда на столе появилось огромное блюдо с восточными сластями. Меня стали потчевать только что не с руки и наперебой рассказывать, какой я славный парень, как они счастливы были побеседовать со мной и как они с нетерпением будут ждать начала нашего сотрудничества. Если вы или кто-то из ваших знакомых планирует в ближайшее время вести переговоры с Ираном, учитывайте такой вот национальный колорит.