Что такое счастье Счастье пытаются определить самым разным образом. Легко соглашаются также и с тем, что счастье у каждого своё, оно вообще выражается в различии. Несмотря на все имеющиеся различия, сам этот способ осмысления счастья утверждает его в качестве чего-то одного, тождественного для всех людей. Чтобы что-то было различным, оно всё-таки должно быть и тождественным. Классическая философия достаточно единодушна в том, как надо понимать счастье. Счастье — это не какое-то состояние, в котором находится человек (хотя люди часто понимают счастье как что-то наличное), а предел, к которому человек стремится. Другими словами, можно было бы указать, что счастье — это идея. Идея понимается как цель деятельности (и мы к счастью действительно стремимся, делаем его своей целью), которая никогда не достигается в конечной перспективе. Последнее и значит, что счастье всегда оказывается для нас на горизонте представления, а не в актуальности. Специфика этой идеи состоит в значении удовольствия и страдания. Таким образом, счастье — это идея максимизации удовольствия и минимизации страдания. Удовольствие и страдание при этом оказываются не простыми эмоциональными переживаниями, как иногда обыденно кажется (в этом случае удовольствие и страдание просто ставятся в один ряд с гневом, разочарованием и др.). Они выступают представлениями о реализации наших желаний, о чувственной стороне нашей воли. Удовольствие чувствуется при реализации наших желаний (и степень удовольствия пропорциональна интенсивности этого желания), а страдание чувствуется при сопротивлении реализации наших желаний (и точно так же степень страдания пропорциональна интенсивности). Идея счастья поэтому направляет нас к полноте реализации наших желаний (и особенно интенсивных) и разрушению того, что оказывает им сопротивление. Каждый человек в этом смысле всегда находится между полюсами счастья или несчастья (несчастье нужно в этом случае понимать не как что-то реальное, а только как отрицание счастья, его недостаток, подобно тому как в древности зло понималось только как недостаток добра). Никого нельзя назвать безусловно счастливым или несчастным, хотя мы можем говорить о более счастливых людях и менее счастливых. Строгое разделение на счастливое и несчастное состояние человека возможно при условии проведения границы в поле количества счастья (и, таким образом, мы говорим о счастье как о мере в гегелевском смысле). Эта идея носит совершенно универсальный характер в связи с значением чувственной стороны нашей воли. Счастье вообще значимо для каждого человека. Вместе с этим его значимость не всегда абсолютна. Абсолютизация счастья значила бы, что это единственная и неограниченная идея. Человек в таком представлении только и делает, что стремится к счастью. Такова позиция эвдемонизма (здесь можно найти более раннее возражение против неё). Счастье начинает отождествляться с благом, слова «счастье» и «благо» выставляются как синонимы. (Продолжение в следующем посте)