14 марта мы отмечаем день рождения выдающегося ленинградского архитектора Ноя Троцкого, автора крупнейшего монумента эпохи 1930-х - Дома Советов в Ленинграде. И сегодня моя статья рассказывает об этом грандиозном памятнике. . "Дом Советов Н.А. Троцкого и монументализация ордера 1910-1930-х" Первая половина 1930-х в советской архитектуре – это эпоха больших московских конкурсов, время становления «ребристого стиля» Дворца Советов Иофана, строительства неопалладианского дома Жолтовского на Моховой. И мастера ленинградской школы, воспитанники прославленных ансамблей Петербурга и Академии художеств – И.А. Фомин и В.А. Щуко, Л.В. Руднев и Н.А. Троцкий, Е.А. Левинсон и др. – все они, казалось, должны были выступить единым фронтом. Однако работы мастеров ленинградской школы были лишены стилевого единства и часто дистанцированы от академических образцов. Так, в застройке Московского проспекта соседствовали и близкие ар-деко, изысканные жилые дома Ильина, Гегелло, Левинсона и решенные крупным рустом работы Троцкого, Катонина, Попова. Кульминацией развития этой второй стилистики стал ленинградский Дом Советов, и именно его грандиозные формы принято считать воплощением «тоталитарного стиля 1930-х». Однако каковы были его истоки? Ведь впервые подобная брутальная эстетика возникает еще в архитектуре дореволюционного Петербурга и даже итальянского ренессанса. Эпоха 1930-х предстает мощнейшим творческим рывком отечественной архитектуры, это был расцвет неоклассики, ар-деко и межстилевых течений – работ Фомина и Щуко, изысканных построек Левинсона. Однако в середине 1930-х в рамках ленинградской школы обретает черты еще одно направление – брутальная неоклассика. Таковы были решенное гигантским рустованным ордером дома СНК УССР в Киеве И.А. Фомина (с 1936) и крупнейший образец ленинградского беренсианства – Дом Советов Н.А. Троцкого (с 1936).[1] В 1930-е у мастеров ленинградской школы сформировалась мода на ордер Беренса.[2] Однако почему он был так популярен? Фасад дома Германского посольства был создан на стыке разных течений 1910-х, и его можно рассматривать в контексте различных стилевых идей – модерна, неоклассики и ар-деко. Редкий и для Петербурга, и для самого мастера, фасад Беренса зафиксировал существенное изменение архитектурных тенденций. Фасад Беренса был решен контрастом сильно вытянутого упрощенного ордера, характерного уже для 1920-1930-х, и избыточной силы полностью рустованного фасада. И именно при сопоставлении с историческим прототипом – Бранденбургскими воротами в Берлине – становится очевидными внесенные мастером изменения.[3] Творение Беренса предстает своеобразным манифестом и монументализации, и геометризации классического ордера. Упрощение карнизов, капителей и баз, использование «неолитических» балясин и даже искажение пропорций вытянутых пилястр – все это делало фасад Беренса двойственным, противоречивым. Гранитная колоннада Дома Германского посольства очевидным образом была трактована в духе северного модерна.[4] Это придавало брутальному творению Беренса особую умеренность, контекстуальность.[5] Однако северный модерн уже не мог распространить свое влияние на советскую эпоху. Тем не менее, в 1930-е беренсианство (или, точнее, эта брутальная эстетика) обретает значительную силу и становится архитектурной модой. Значит, в ордере Беренса было что–то большее, чем просто влияние модерна, что–то созвучное и межвоенной эпохе. Это было завершение грандиозной волны стилевых изменений, влияние процессов, перешагнувших через революцию и актуальных в 1920-1930-е – геометризации и даже архаизации архитектурной формы. Дом Германского посольства стал одним из первых образцов брутальной неоклассики. Однако в нем ощутима не только неоклассическая монументальность, но и неоархаическая сила, переданная рустованному фасаду гранитом, из которого он сложен.[6] В ордере Беренса, таким образом, можно заметить не модернизацию, обновление неоклассики, но ее архаизацию. Такова была стилевая двойственность и своеобразная красота этого