Бродский и окрестности

Бродский о стихотворении «Сретенье»: «Я также написал довольно неплохую вещь о Сретении. Знаете о таком празднике? Это о переходе от Ветхого Завета к Новому Завету. Это первое появление Христа в Библии, когда Мария приносит его в храм. А еще это о первой христианской смерти - святого Симеона. Мне кажется, хорошо получилось» С праздником Сретения Господня!

Маны однако же есть, не все прекращается смертью, И, победивши костер, бледная тень восстает. Ибо к постели моей я склоненную Цинтию видел, Ту, что зарыли в конце шумной дороги на днях. Начало седьмой элегии в четвертой книге Проперция — одного из любимых стихотворений Бродского. Отсюда — строчка на его надгробном памятнике: Letum non omnia finit. Это перевод Афанасия Фета, в котором Бродский, видимо, прочел ее впервые, судя по тому, что в его собственных стихах постоянно появляется имя Цинтии. ...

Из книги Рады Аллой «Веселый спутник» (одной из лучших книг воспоминаний о Бродском, на мой вкус): "Я ни в каких мадоннах М. Б. не узнавала — во-первых, немного их и видела, а во-вторых, любила северные лица: например, у Мемлинга. А М. Б. была темная шатенка с безукоризненным овалом лица. Только совсем недавно, в этом году, на выставке Фердинанда Ходлера я вдруг увидела портрет, написанный в 1917 году, «Гертруда Мюллер в саду». С него смотрела на меня двадцатилетняя М. Б., на портрете было точно...

В интервью Виталию Амурскому, отвечая на вопрос о живописных привязанностях Бродский говорит: "В живописи это всегда был (думаю, уже на протяжении лет двадцати) самый замечательный, на мой взгляд, художник — опять-таки мы говорим о старых добрых временах, о Ренессансе в данном случае, — Пьеро делла Франческа. Одно из сильнейших впечатлений — то, что для него задник, архитектура, на фоне которой происходит решающее событие, которое он живописует, важнее, чем само событие, или, по крайней мере, ст...

Бенгт Янгфельдт, шведский филолог и друг Бродского, вспоминает: "Передача текста "Набережной неисцелимых" была осуществлена несколько театральным образом. Войдя в ноябре 1989 года в офис организации ["Консорциум Новой Венеции", заказавший эссе], Иосиф точным движением толкнул свернутую в рулон рукопись так, чтобы она по полу подкатилась к заказчику. Оказалось, это был свиток — страницы были склеены. Длина свитка — 5,4 метра". Таким же образом выглядел и текст Нобелевской лекции, и многие другие....

Интересно в приведенной цитате троектатное "не помню": чья дача, какой журнал, кто автор картины. Это как у Мандельштама в "Египетской марке": "одна боковая дорожка в Летнем саду, положение которой я запамятовал, но которую без труда укажет всякий знающий человек" :) Дача была действительно Берга, журнал, скорее всего, "Пшекруй", а с автором сложнее - сейчас атрибуция этой картины Босху под вопросом, а сама картина находится в музее Метрополитен в Нью-Йорке, где Бродский ее наверняка видел. С Ро...

Сьюзен Сонтаг записывает в дневнике 19 июля 1977 года: «Иосиф [Бродский] сказал, что, начав сочинять, он сознательно соревновался с другими поэтами. Теперь я напишу стихотворение, которое будет лучше (более глубоким) чем вещь [Бориса] Пастернака (или [Анны] Ахматовой — или Фроста — или Йейтса — или Лоуэлла и т.д. «А теперь?» — спросила я. «Теперь я спорю с ангелами». Интересно, что эти состязания, по крайней мере в разговорах с Сонтаг возникают вновь и вновь. 1 ноября 1978: «Вчера поздний обед с...

«Сложилось так, что Венеция есть возлюбленная глаза. После неё все разочаровывает» Иосиф Бродский Друзья, уже совсем скоро состоится третье заседание дискуссионного клуба Artistico в формате Литературного салона! Вместе с Денисом Ахапкиным, Ириной Голубевой и Иваном Дмитриевичем Чечотом мы поговорим об Италии в восприятии русских писателей. В центре обсуждения окажутся их культурные впечатления, быт и вдохновение, которыми они щедро делились в своих произведениях. Чтобы подготовиться к дискуссии...

https://t.me/still_life_JB Лев Лосев вспоминает: "Как-то я зашел к Иосифу с сыном. Мите было тогда лет шесть-семь. Обычно в таких случаях он оставался в большой комнате с Марией Моисеевной и Александром Ивановичем, которые возились с ним, угощали сластями, пока я разговаривал в Иосифом в его закутке.На этот раз их не было дома, и Митя сидел с нами. Но не скучал: рассматривал бесчисленные пришпиленные к книжным полкам и стенам открытки, боксерские перчатки и фехтовальную маску, рапиру в углу, бро...