Маны однако же есть, не все прекращается смертью, И, победивши костер, бледная тень восстает. Ибо к постели моей я склоненную Цинтию видел, Ту, что зарыли в конце шумной дороги на днях. Начало седьмой элегии в четвертой книге Проперция — одного из любимых стихотворений Бродского. Отсюда — строчка на его надгробном памятнике: Letum non omnia finit. Это перевод Афанасия Фета, в котором Бродский, видимо, прочел ее впервые, судя по тому, что в его собственных стихах постоянно появляется имя Цинтии. В новых переводах имя возлюбленной Проперция чаще передают как Кинфия. А вот фрагмент из "Стихов на бутылке, подаренной Андрею Сергееву": Цинтия смотрит назад, назад и видит: входит Проперций в сад, в руках у него цветы. Проперций смотрит вперед. Цинтия, где же ты? А Цинтия в рот воды набрала. Полет орла Цинтия в тучах зрит. Не слышит, что говорит ее возлюбленный друг. Клубится роз аромат вокруг Проперция, и вокруг деревья, деревья шумят, шумят. Фото Сергея Берменьева, декабрь 1995