День справедливой победы угнетенной твари Однажды летом к нам в гости приехали мой дядюшка Валера со своей мамой. На тот момент дядюшке было 7, мне – пять. Жили они в нашем большом доме, способном вместить человек 20, и целыми днями мы с Валеркой носились по двору и саду – моему царству. Первое время меж нами царила дружба, а потом кривая наших отношений зашла не туда. Одним прекрасным днем, заслуживающим впоследствии названия «День справедливой победы угнетенной твари», Валерка совершил ряд преступлений. Он настучал моей бабуле, что я не спала в тихий час, удрав в соседний двор и предварительно придав подушкам форму детского тела. Под марлевым накомарником бабушка не могла разглядеть моего обмана, которым я пользовалась не впервые. Вечером он подло сломал ветку вишни, на которой я любила раскачиваться, а когда я назвала его дундуком, облил водой из шланга, явно готовя во мне жертву для крещения. Будучи чертенком в человечьем обличии, мириться с этим я не стала. Ну всё, проклятый апач, вскричала я дьявольским голосом, от которого у кур снесло бы яйца, и бросилась за ним. Он – к матери, которая сидела на топчане рядом с моей. Топчан – это квадратной формы лежанка, покрытая мягкими матрасами-курпачами, на которой предаются отдыху и замышляют коварство. Мелкий гад юркнул под курпачу и накрылся ею с головой. Не видно – значит нет, рассуждал он, и бестолковая Лялька в жизни не догадается, где искать этого блестящего абьюзера, даже если он начнет икать. Спустя пару минут под теплой курпачой стало нечем дышать. Еще через несколько минут Валерка взопрел как те озимые, а когда с него ручьями потек пот, из последних сил прислушался и понял, что хищника Ляльки рядом нет, ибо хищник отличался шикарной выдержкой. Медленно, очень медленно, практически так, как ползет часовая стрелка по циферблату, Валерка вытащил голову наружу. А что Лялька? Лялька, то бишь я, сидела тихо, как коварная царица Тамара, с дуршлагом в руках наперевес, который явно был взят не для макарон, и ждала, когда мимо проплывет труп врага. И как только голова ненавистного Валерки показалась из-под ткани, всекла по ней изо всех сил. Я не успела услышать, какой звук образовался от соприкосновения дуршлага с черепком моего молодого дядюшки, потому что практически сразу раздался вой, которым можно было озвучивать крик голубоглазых в «Игре Престолов». Этот стон у нас песней зовётся, как поется в русской народной. В общем, моя честь была отмщена, а Валерка с тех пор имеет рубец во лбу как напоминание о том, что обидеть Лялю может каждый; не каждый может убежать. Мой канал в МАХ